Книга Ржавчина, страница 143 – Виктория Побединская

— О’Доннел, по левой боковой свой коронный к кольцу! И двигайся, двигайся, тебя же первого «снимать» будут! – орет на нас тренер в провонявшей потом раздевалке. – Фрайзер, твоя задача прикрывать О’Доннела, какого хрена ты постоянно сворачиваешь на другую сторону? – брызжет он слюной у доски, разбирая сегодняшнюю игру. – С какой стороны ты играешь?

— С левой, – недовольно бурчит Эрик, за что тренер швыряет в него пыльную тряпку, которой только что стирал его имя.

— Так какого черта ты не там? О’Доннел, что у вас с Фрайзером за семейные драмы?

Я мысленно шлю его в задницу. И так понятно, что любым игрокам нужно время друг к другу притереться. Но мы с Эриком – особая история.

— Правая сторона! – распекает он теперь остальных, пока мы с Фрайзером уничтожаем друг друга взглядами. То, что окажемся в одной команде, не стало сюрпризом, но сработаться у нас так и не вышло. Мы отыграли вместе несколько недель. Потом пошел жесткий прессинг, и все это «Выложитесь на полную», «Вы – одна команда» и прочее дерьмо, попросту вылетело в трубу. Если ты ненавидишь того, с кем должен стоять локоть к локтю, не сложится здесь, как ни ори и не швыряйся мелом.

— Фрайзер, тебе надо набраться опыта. Поиграешь в дублирующих и тренировочных матчах, – под конец выдает тренер. И объявляет громко: – Свободны!

После того, как он покидает раздевалку, все начинают шевелиться, обсуждая игру и взрывая стены хохотом. Фрайзер уходит молча. По идее я должен радоваться, что от него избавился, но хочется встать, точно также сбежать и никогда не возвращаться. Так мерзко внутри.

Из раздевалки я выхожу последним. Не знаю, почему. Нравится приходить первым и уходить, когда внутри никого не остается. Как будто прощаясь с этим местом до завтра. Как будто оно мое. Закрываю дверь, из офиса тренера доносится голос.

— О’Доннел, задержись. – Он достает из ящика стола комплект формы в цветах университета и кидает мне в руки. – Для игры в следующую пятницу.

— Хорошо, сэр. – Но только уйти так просто не получается.

— Знаешь, почему я удалил Эрика? – Я так и замираю у двери. – Не потому что он плохой игрок – хороший. Но он мешал тебе. А я решил на тебя поставить.

— Вот уж спасибо, – выдавливаю я. – Не очень-то справедливо.

— Спорт вообще несправедлив. Тебе ли не знать.

— О чем вы?

— Школа «Вудсайд». Матч с «Хай Уиком». Я видел, как ты отдал ему игру.

— Раз видели, чего тогда взяли? Майку вон выдаете.

— Не каждый лучший игрок штата становится звездой НБА. Не каждый капитан заслуживает быть им. И не каждый виновный виновен на самом деле.

— В таком случае, каждый заслуживает еще один шанс. И Эрик тоже.

— Не всему в жизни можно научить, Август. Я наблюдал за твоей игрой. Ты всегда реагируешь на долю секунды быстрее остальных. А главное, головой играешь, что вообще не вяжется с отсутствием у тебя хоть какой-либо школы.

Я хмыкаю.

— Потому что у меня ее не было.

— А где учился играть?

— На улице.

— О том и речь. Есть вещи, которые в себе можно только вырастить. Поэтому есть те, кто играет четко по правилам, и те, кто готов не только по их краю пройти, но и пару раз погулять за линией. Ты из таких. И пока я не увижу того же во Фрайзере, он будет на скамейке запасных. К тому же, зависть это плохо. А Эрик тебе завидует. И я понимаю, почему.