Книга Ржавчина, страница 140 – Виктория Побединская

Девушка снова потянулась к Тобиасу.

— Не трогай его, не трогай, – как завороженная повторяла я, глядя, как она гладит его по груди, так и намереваясь скользнуть под рубашку. «Тебе не больно. Нне больно». Но почему же тогда мне плохо настолько, что едва получалось дышать.

— Джулс, все в порядке? – Рука Бена опустилась на мое плечо, притягивая к себе.

— Просто немного замерзла, – соврала я. Хотя огонь горел рядом.

— Иди ближе, согрею.

Он накинул на меня свою толстовку и поцеловал в висок. Этот жест не остался незамеченным Тобиасом. И я специально натянула ткань повыше, закутываясь в нее, как в кокон.

— Рич, ты взял гитару? – выкрикнул кто-то.

— Надеюсь, он ее забыл, – тихо прыснула Лин, чтобы никто не услышал.– Ричи так себе музыкант, – шепнула она. Я хотела спросить, почему не играет Тобиас, но уже спустя пятнадцать минут поняла: никто из его друзей не знает о том, что он вообще умеет.

— Хватит! – выдержав лишь пару фальшивых песен, застонали все хором. Тобиас, нахмурившись, забрал из рук смеющегося парня инструмент. А потом вдруг закрыл глаза, погладив деку с такой любовью, с которой не каждый к любимой прикасается. Перед моими же глазами в воспоминаниях были его руки, его пальцы, перебирающие струны, взгляд чуть исподлобья и улыбка, что обычно играла на губах, когда он что-то сочинял.

— Ты играешь? – толкнул его кто-то локтем. – Не, он что, правда играет?

— В прошлой жизни, – попытался отшутиться Тобиас. Его глаза нашли мои, задержавшись всего на секунду. Но этого мига хватило, чтобы между нами все всколыхнулось снова. Страсть, такая сильная, что даже костер, разделявший нас, не смог бы ее погасить. И вдруг его девушка воскликнула, едва не разлив пиво:

— Сыграй для меня.

Не в силах выдерживать больше этот театр, я подскочила. Хватит! Вон отсюда.

— Джулс, ты куда? – Это был Бен.

— Голова разболелась. Не надо, не стоит меня провожать.

Возможно, это было глупо, но я не хотела, чтобы Тобиас играл для кого-то еще. Его музыка всегда принадлежала мне. А еще в глубине души, где-то так глубоко, что даже себе я боялась в этом признаться, я надеялась, он пойдет за мной. И он пошел. Догнал у края импровизированного палаточного лагеря, скрытого от посторонних глаз за разросшейся осокой.

— Джей, стой, – произнесённое им имя отозвалось внутри волнительной дрожью. Как будто мне снова пятнадцать, и это наше первое свидание. Неловкое, трепетное.

Он схватил меня за локоть, так резко заключая в кольце рук, что я даже не успела увернуться и тут же оказалась прижатой к его груди. Медленно вдохнула знакомый запах, закрыла глаза и внутренне умерла. Не только потому, что сходила от этого запаха с ума. Я ненавидела запах рубашек Бена.

— Уйдем отсюда, – шепнул Тобиас не как вопрос вовсе.

А что произойдет дальше, было прекрасно понятно нам обоим. Его автомобиль. Дикий пляж. Пустая стоянка и заднее сиденье.

Мы не уехали далеко. Всего десять минут дороги, во время которой хранили молчание. А потом он меня поцеловал. Как будто заново вдыхая жизнь, которая все это время медленно вытекала, словно вода из дырявого сосуда. Наши поцелуи всегда были такими – безумными, долгими, дикими, как концентрированная страсть.

Как и много лет назад, он протянул мне руку, помогая усесться сверху. Расстегнув лишь верхние пару пуговиц, я стянула с него рубашку, а он опустил бретельки моего платья вниз. Торопливо освободив грудь, Тобиас сжал ее между пальцев, заставляя задохнуться, а затем – сменил руки на губы, отправив ладони под юбку. Белье, не церемонясь, отодвинул в сторону.