Книга Настоящие бывшие, страница 38 – Любовь Хилинская

Мы уже въехали в город и сейчас остановились на светофоре. Я смотрела, как на нем идет обратный отсчет секунд, молчала и не знала, что сказать. Как я жила… Как робот.

— Нормально, — ответила холодно, сжимая пальцы до боли.

Зачем ему знать, как я долгие месяцы выла в подушку, положив рядом футболку мужа и бодик дочери. Как едва не сошла с ума, стоя в ванной и глядя на опасную бритву, торчавшую в стаканчике, забытую в спешке тем, кто сейчас так пытливо смотрит на меня.

Я выжила. Я закалилась. Наверное, сердце мое обросло рубцом, как футбольный мяч, внутрь теперь не пролезть. Я сумела загнать глубоко эту боль, вытравить ее, перестать загоняться по поводу того, почему ж меня бросили. Просто так сложились обстоятельства. Люди расстаются. И смерть дочери вовсе не была причиной. Это все равно бы случилось, раз уж произошло. Только позже.

— Знаешь, все эти годы я жалел, что повел себя как дурак, — внезапно нарушив молчание, Тимофей повернулся ко мне.

Его взгляд словно вворачивается в висок сверлом, слова бьют наотмашь, и я не желаю их слышать, но против воли слышу.

— Я думал, что так будет легче. Когда Алисы не стало, я не мог приходить в наш дом. Там стало настолько тягостно, что я просто умирал там душой. А потом я понял, что хочу уехать вообще из города, из всех этих мест, где мы были втроем, понимаешь? Наверное, я должен был тебя тогда взять с собой, но я не мог. Мне казалось, что вместе мы просто умрем от тоски. Поэтому я ушел, Лиз. Потом я винил себя, только вернуться уже зассал. Прошел год, и я как-то приехал к нашему дому, стоял там, ждал тебя. Встретил соседку, она сказала, что ты продала квартиру и уехала. И я понял, что дурак и мудачило. Слабак и ссыкло. Я понял, что ты начала жизнь заново.

— И ты решил уехать и не возвращаться, да? — я открыла крепко зажмуренные глаза, понимая, что по лицу текут слезы, но не спешила их вытирать, глядя на бывшего мужа.

— Да, — просто ответил он, не отводя глаз.

— Ну так и жил бы там, какого хрена ты приперся и сейчас делаешь вид, что мы лучшие друзья? Мы нихрена не друзья, Тима, и никогда такого не будет! Ты — мудак и ссыкло, понятно? И я видеть тебя и слышать не хочу, ты мне противен! Довези меня до травмпункта и убирайся на все четыре стороны!

Мы стояли на перекрестке, нам сигналили машины, так как загорелся зеленый, а Тимофей не спешил трогаться. Но мне было все равно. Отвернувшись в окно, я глотала жгучие слезы и мечтала только о том, чтобы прямо сейчас иметь возможность выйти и уйти подальше, просто сбежать. Было очень больно. Так больно, что я не выдержала и всхлипнула.

— Лиз! — Тимофей внезапно с резким щелчком отстегнул свой ремень безопасности и прижался ко мне, обхватив руками и буквально вдавливая в свое тело.

Я дернулась, пытаясь высвободиться, но он держал крепко, и я слышала, как под моим ухом гулко бьется в груди его сердце. Стало еще жальче себя, и я зарыдала уже в голос. Просто не сдерживаясь. Тело мое тряслось, пальцами я вцепилась в его запястья, все еще желая избавиться от стального захвата.

— Отпусти меня, кабан! — выдавив сквозь всхлипы, прошипела я, извиваясь, как червяк.

— Нет! — мужчина еще больше сдавил меня. — Не отпущу. Я уже сделал однажды подобную глупость, и больше я не намерен отпускать тебя.