Книга Настоящие бывшие, страница 36 – Любовь Хилинская

Отчего-то мне было жутко стыдно, что начальство застало в такой нелепейшей ситуации. Хмель немного выветрился, и я стала осознавать, насколько я сейчас ужасно выгляжу, а противостояние бывшего мужа с новым коллегой не добавляло уверенности в себе. И нога болела. И еще больше распухла, превратившись в сине-фиолетовую культяпку. А ведь мне послезавтра на дежурство. Надо было бы. Мда…

— Как вы умудрились? — удивился неподдельно Евгений Григорьевич. — Вы ж с девушками мирно плавали в бассейне.

— Если бог ума не дал, то ничего не поделаешь, — бросил в никуда Тимофей глубокомысленно. — Сейчас увезу ее в травмпункт, пусть загипсуют до затылка, чтоб одни глаза наружу торчали. Может, хоть думать научится.

— Попрошу без оскорблений! — вскинула я на него глаза. — И вообще, не хочу я никуда с тобой ехать!

— А придется, потому что моя машина стоит с краю, а ваша, — тут Тима обернулся к Коле, — заблокирована напрочь. Не будем время терять. Где твои документы?

— Лиз, как снимок сделают, скинь мне фото, — Николай подошел ближе и остановился, глядя сверху вниз, как я в это время пыталась натянуть ставший малым носок на ногу. — Давай-ка я тебе свой шарф дам. Замотаешь, чтоб не замерзнуть.

Он снял шарф с шеи и склонился ко мне, обматывая мою конечность, едва касаясь при этом пальцами, а я чувствовала себя неловко. Устроила людям праздник, называется.

В этот самый момент дверь резко распахнулась, впуская Наташу. Она оказалась без шапки, взлохмаченная, с ярким румянцем.

— Лизка! — гаркнула коллега. — А куда ты потерялась? Я остановилась, а тебя нет. А ты вон где! Что тут у вас за собрание?

— Плюшками балуемся, — хмуро отозвался Тимофей, глядя сверху вниз на нас с Колей. — Как можно не заметить, что снегокат стал легче? А если б мы не увидели, как Лиза упала?

— Готово, — Коля поднялся на ноги, оглядев результат своих трудов — замотанную шарфом ногу. — Отнести тебя в машину?

— Сам справлюсь, — ведя себя, словно медведь, мой бывший муж оттеснил его плечом и подхватил меня со стула на руки легко, будто я вообще ничего не весила. — Где сумка твоя с документами?

— В моей машине, — я ухватила его за шею и ощущала себя крайне неловко, несмотря на то что все еще была пьяна. — На переднем сиденье, а ключи вот.

Вытащив связку с брелоком сигнализации, я подала их идущей следом за нами Наталье в руку и попросила добыть сумку.

— Лиз, ты извини, я не подумала, что ты так упала, — виновато шмыгнула она носом.

— Ничего, я ж сама с тобой поехала, — вздохнула я, а Тимофей уверенно зашагал к своей машине, открыл дверь и усадил меня на переднее сиденье. — Спасибо, — сказала я ему, глядя, как в дверях дома стоит Николай без шапки, в расстегнутом пуховике, провожая нас глазами, а чуть позади него Евгений Григорьевич с Иннокентием Витальевичем переговариваются, качая головами.

Едва мы выехали на трассу, как Левонский прибавил музыку, свой любимый рок, который надоел до зубовного скрежета еще в период брака. Ладно бы что-то веселое, так нет, завывания группы, что я вообще никогда не любила. Как такое можно слушать? У нас вечно была борьба интересов, фильмы нам нравились разные, книги тоже, музыка вообще диаметрально противоположная. Хотя я тоже любила рок. Но не такой.

В прошлой жизни я б давно переключила музыку, а сейчас просто отвернулась к окну, глядя, как мимо несутся заснеженные елки, скользит белая лента обочины, чувствовала, как опущенная вниз нога пульсирует от боли, и внезапно поняла, что мне себя жалко. Настолько, что даже слезинка из глаза покатилась. Левого. Правый оставался сух. Предатель.