Книга Настоящие бывшие, страница 35 – Любовь Хилинская

Он видел, как я сжала ноющую лодыжку, и присел рядом с Николаем на корточки, заглядывая мне в глаза.

— Болит, — пожаловалась я. — Ударила, наверное, при падении.

— Надо донести тебя до помещения, а там посмотрим, — все также строго произнес Левонский, а затем подсунул руки мне под колени и за спину, рывком поднимая на руки. — Не ожидал такого от тебя.

Я молчала, глядя, как крутящиеся снежинки ложатся на его бороду. Она ему очень шла. В бытность моим мужем Тима гладко брился, но мне периодически хотелось, чтобы он носил бороду, и вот сейчас он исполнил мое тогдашнее желание. Сейчас, будучи так близко от него, я видела морщинки вокруг глаз, суровую складку между бровей, отцветающий синяк под глазом, гипс, который сама и наложила несколько дней назад, и внезапно хихикнула.

— Нельзя быть таким строгим, — пробормотала я, зачем-то трогая бороду бывшего. — Всегда хотела понять, мягкая она или нет. Интересно, а целоваться удобно?

— Никто не жаловался, — бросив на меня короткий взгляд, мужчина продолжил путь, который оказался гораздо длиннее, чем я предполагала.

Где-то позади шли Николай и Иннокентий Витальевич, негромко переговариваясь, и уже в тепле, когда меня усадили на стул, Коля подошел ближе.

— Дай-ка я посмотрю сам, — оттеснил он присевшего на корточки Левонского.

Тот поднялся, сурово глядя на него, но Николай выдержал этот взгляд.

Мужчины оказались почти одного роста, они несколько секунд глядели в глаза друг другу, потом Тимофей отступил.

— Смотри, — равнодушно отозвался он, делая шаг в сторону.

— Лиз, я сниму сапог, — Коля взялся за мою правую ногу, и я едва сдержала стон, настолько боль, пронзившая конечность, оказалась сильной. — Тут надо снимок делать, исключать перелом.

Он осторожно снял носок и оглядел распухшую лодыжку. Выглядела она так себе — отекла и наливалась фиолетовым.

— Сказать точно, есть ли он, я не могу, руками крепитацию (хруст отломков под пальцами — прим. авт) не ощущаю, вполне вероятно, просто беда со связками, но лучше рентгена диагностики не придумано.

Поднявшись на ноги, он взглянул на меня сверху вниз, затем покосился на Тимофея, который так и стоял изваянием за его спиной, скрестив руки на груди.

— Ну, надо тогда решить, кто повезет меня в город, — произнесла я, переводя взгляд с одного мужчины на другого. — Сама я точно не могу.

— Я! — сказали они оба и яростно сцепились взглядами.

— Полагаю, будет разумным, если поедет Тимофей Ярославович, — решил вмешаться Иннокентий Витальевич и тут же пояснил свою позицию набычившемуся Николаю: — Во-первых, он лучше знает город, во-вторых, у него здесь масса знакомых.

— Чем помогут знакомые при переломе ноги? — упрямо возразил Коля, сурово сжимая челюсть. — Я травматолог, в случае чего могу и сам оценить снимок.

В момент, когда мне начало казаться, что сейчас у Тимофея появится фингал под вторым глазом, появился Евгений Григорьевич. Он вошел с мороза румяный, в лохматой шапке, на ходу расстегивая пуховик, и замер, оглядывая нашу компанию с выражением глубокой задумчивости.

— Елизавета Сергеевна, вы тут практически в неглиже, — кивнул он наконец на мою ногу, возлежащую без носка на табурете. — Что случилось?

— Поскользнулся, упал. Очнулся — гипс, — извиняющимся тоном произнесла я известную фразу и пожала плечами смущенно.