Книга Я зомбяша, страница 81 – Любовь Хилинская

Как бы мне ни хотелось выйти отсюда побыстрее, но восстановление затянулось надолго. Проведя еще несколько дней в реанимации, я была готова откусить головы всем, кто меня раздражал. Это были и медсестры, и врачи, бесконечной круговертью являющиеся то посмотреть на приборы, то спросить, как дела. Мне хотелось их послать простым русским словом из трех букв, но мама учила не выражаться. И я терпела, как могла. Мужественно выносила все процедуры, а пока была одна, старалась делать гимнастику, двигая ногами и руками, пока не выдыхалась. Любые движения поначалу приносили такую страшную слабость, что сил оставалось только моргать. Но я не сдавалась. Я должна выйти отсюда своими ногами, а не в инвалидном кресле! Тем более, что врач сказал, что спинной мозг не поврежден, а перелом черепа на такой молодой девчонке заживет без последствий. И я усиленно старалась выздоравливать.

После перевода в палату стало только хуже. Мне разрешили вставать, и теперь мама, словно квочка-наседка с утра до вечера кудахтала вокруг меня, окружив удушающей заботой и тройной любовью. Она взяла отпуск, чтобы неотрывно находиться при любимой дочери, и теперь 24/7 была рядом. А мне хотелось одиночества. Я мечтала остаться наедине со своими воспоминаниями, которые сейчас казались более реальными, чем настоящая жизнь.

Интересно, узнал бы меня Алекис, если б увидел сейчас? Он говорил, что видит меня настоящую, но так ли это было? Я одернула себя — хватит думать о нем, будто он реален! Но не думать не получалось. Я словно девочка-школьница влюбилась в вымышленного персонажа и невыносимо страдала, понимая, что его нет и никогда не существовало.

Мама не понимала, отчего у меня постоянно мрачное настроение. Она старалась развеселить свою дочурку, помогала мне ходить до туалета и обратно, а первая вылазка из палаты оказалась как поездка за границу — радостная и долгожданная.

Спустя еще три недели меня выписали на долечивание в поликлинику. Дома я первым делом залезла в ноутбук и ожидаемо ввела название мира и имя короля. Ничего!

Нет, Мия, расстраиваться нельзя! Пусть он вымышленный, но он всегда рядом, в сердце.

Забуду ли я его? Хотелось верить в это…

Потянулись томительные дни дома. Если честно, я была готова перегрызть горло каждому, так как вокруг меня создавали атмосферу безмятежности и спокойствия, а это бесило страшно. Уже на третий день безделья я потребовала принести мне учебники, созвонилась с одногруппницей и узнала все темы, которые они изучали. Конечно, мне будет тяжело вернуться к учебе спустя столько времени, но я сдаваться не собиралась. Голова на месте, мозг есть, все остальное исправится. Ну и что, что слегка пострадала в ДТП? Ничего страшного. Молодая, выздоровею.

Мама была в шоке. Она-то думала, я возьму академический отпуск и буду год чахнуть в реабилитационном центре, вяло разминаясь в толпе людей после инсульта. Мне же хватило парочки занятий, чтобы понять, что вот это вот все — не для меня. Не готова я к такой жизни. Нашла в интернете курс занятий и упорно разминалась дома, пока родительница благополучно отбывала на работу. Слава мамонтам, днем я была предоставлена сама себе, а потому довольно быстро восстановилась. Волосы вот только никак не хотели расти быстрее, в зеркале я с тоской каждый день осматривала голову и вздыхала — что в теле зомбяши, что в своем собственном похвастать шикарной шевелюрой не могу. А ведь раньше у меня была коса до пояса, которую без сожаления сбрили полностью в день операции. Мама говорит, что я похожа на фырчащего ежика с новой прической, а я в ответ… фыркала, чем еще больше веселила ее. Парик купить, что ли?