Книга Первая любовь королевы, страница 78 – Роксана Гедеон

Один его легендарный образ мог взволновать англичан. И, коль скоро Толбота привезли из Франции Йорки, было ясно, что старый герой не встанет на сторону' королевы-француженки.

Поднялся лорд-канцлер архиепископ Кемп в роскошных одеждах и золоченой митре, с посохом в руке. Он открыл Совет и держал речь, качнув головой сперва в сторону пустующего трона, потом в сторону Маргариты Анжуйской, затем — в сторону пэров.

— Благородные лорды и господа, его королевское величество, наш самодержавный господин, повелел мне объявить причины, побудившие его созвать в это время совет, что я и сделаю в немногих словах, умоляя его величество и всех вас простить меня, если это получится у меня не так, как следовало бы…

По правде говоря, сам лорд-канцлер не имел четкого представления о том, какое решение вопроса будет правильным. Множество сомнений обуревало его. Однако, как человек, радеющий о благе короны и Англии, он, подавив внутренние колебания, говорил так, как хотела бы того королева. Маргарита Анжуйская далеко не во всем удовлетворяла его. Но допустить Йорков к трону — это, по его мнению, было бы началом разорения страны и гибели династии, поэтому прелату говорил в пользу королевы, ненавязчиво рекомендуя всем придерживаться таких же взглядов.

Он начал с ритуальной вступительной формулы, так, будто бы король самолично возглавлял совет и присутствовал в зале, затем разъяснил, зачем они все здесь собрались. Король по воле Господней занемог и не может править Англией, поэтому благородным лордам следует избрать наместника (не регента, нет, ибо, как сказали господа законники, регентствовать можно лишь над малолетним королем, а нынешний государь давно вошел в лета и продолжает быть единственным господином для всех англичан). Наместник позаботится о королевство и сложить свои обязанности сразу же, как к королю вернется здоровье.

— Каждый должен прислушаться к голосу сердце и совести, отбросив суетные помыслы и корыстолюбивые соображения, дабы на благо стране избрать самого достойного, самого благородного и самого честного — rimus inter pares^[50]… Да поможет нам Бог прийти к согласию, ибо согласие пэров — это то, на чем зиждется королевская власть, когда возвращается к своим истокам. Мы должны избрать себе достойного повелителя, подобно тому, как Господь повелел святым отцам избирать своего владыку Папу римского….. Лучше, если человек этот будет ближе к королю, чем кто бы то ни было, и связан с его величеством самыми тесными родственными узами — такими, какими связана с ним наша государыня королева.

Королева… Она так давно не появлялась на людях, что многие забыли, до чего Маргарита Анжуйская хороша. Роскошный двухъярусный головной убор делал ее еще царственнее; она сидела очень прямо и величественно, опустив руки на локотники высокого кресла под балдахином, длинные вторые рукава с разрезами падали вниз, так же, как и прозрачный фай. Теперь, когда темные волосы были скрыты головным убором, трудно было поверить, что Маргарита — брюнетка: такой ослепительно-белой, лилейной казалась ее кожа. На ней было платье из тяжелого генуэзского бархата, ярко-алого цвета, под цвет пунцовых губ королевы; золотистый беличий мех, которым был отделан низкий вырез, поднимался в такт спокойному дыханию. На груди, оттеняя белоснежную кожу, лежало изумительное ожерелье из сияющих кроваво-красных рубинов. Прекрасное лицо было неподвижно, в синих глазах, опушенных темными ресницами, не замечалось ни искры тревоги.