Онлайн книга «Первая любовь королевы»
|
Сын ответил раздраженно: — Пожалуй, это не я вас, а вы меня, сэр, должны учить, что не годится одному из Говардов выглядеть бедняком. Впрочем, ежели у вас есть какие-то возражения, то они мне ни к чему. В конце концов, драться буду я, а не вы, так что мне решать. Да и деньги у Гарри добыл тоже я… То, что считаться он ни с кем не намерен, Уильям доказал очень скоро. Старому графу весьма не навилось вдруг появившееся желание сына ходить от лавочника к лавочнику и всюду соблазняться покупками. Побывав у кузнеца и чеканщика, он заказал фигуру черного грифа для своего шлема. Много времени провел в лавке шляпника и, будто дама какая-то, рассматривал пучки перьев, пытаясь сделать выбор между драгоценным павлиньим пером и целым пуком перьев белой цапли, наконец, остановился на цапле черной и приобрел целый султан[75]. Где это, скажите, видано? Старый граф, понимая, что надежды на гульбу тают вместе с деньгами, принялся раздражаться и ворчать. А Уильям, как ни в чем ни бывало, охваченный неведомой ему доселе страстью к щегольству, взялся покупать еще и одежду: праздничный пурпуэн[76] из узорчатой серебристо-серой парчи, который впору был бы и принцу, несколько рубашек по четыре пенса каждая — не шелковых, конечно, но из очень даже тонкого полотна, широкий упланд с чеканным поясом и бобровой опушкой, да еще пару самых что ни на есть модных башмаков-пулэнов с длинными носками. Кек[77], задрапированный темно-синим бархатом, длинный, как корабельная мечта, был, на взгляд старого графа, вещью совершенно нелепой и ненужной, однако Уильям не пожалел денег и на подобную бессмыслицу. — Может, Уил, ты еще выучишься танцевать гальярду и играть на лютне для какой-нибудь дамочки? Не удивлюсь теперь, если ты насочиняешь стихов! — Вы думаете, сэр, — ответствовал сын, — что ежели вам самому ни разу за всю жизнь не пришло в голову выглядеть достойно, то и я должен поступать точно так же и нарываться на насмешки? — Черт побери! Кто это смеет насмехаться над тобой? Да и вообще, смеется над одеждой тот, кто не осмеливается смеяться над тобой самим! Я бы на твоем месте силой заткнул рот наглецу! — Э-э, не так-то просто сделать это, отец. — После недолгого размышления сэр Уильям разъяснил: — То есть я хочу сказать, что если люди, которых силой не убедишь…да и мне самому хочется выглядеть поприличнее. Уильям явно что-то скрывал и явно отходил от того воспитания, которое давал ему отец. Старый граф нутром чуял, что именно тому причиной, однако не хотел верить в это — слишком уж было неприятно, посему догадок пока не высказывал, а лишь исподлобья наблюдал за безумствами, которые совершает сын. Дело закончилось тем, что Уильям — ни много, ни мало — приказал приволочь в гостиничную комнату большущий чан с горячей водой и принялся мыться, хотя в данный момент это было совершенно излишне. — Кто же моется перед турниром, дурень? — вскричал старый граф не выдержав. — Ну, после турнира — это понятно, это принято! А сейчас зачем? Что это ты выдумал? Голова Уильяма на миг исчезла под водой. Потом он вынырнул, широкой ладонью отбросил со лба прилипшие темные волосы и, вытирая лицо, довольно грубо бросил: — Вы стары, сэр. Вы многого не понимаете. Я, может быть, не хочу, чтоб от меня пахло так, как от вас. |