Книга Брачный договор для чужой невесты, или Мелкий шрифт кусается!, страница 61 – Тая Подлунная

Я сидела за столом, передо мной — проект дополнительного соглашения.

Маркеран стоял сбоку, у второй лампы, с реестровой книгой и своим экземпляром черновика. Не нависал. Не диктовал. Просто был там, где любая фраза могла быть проверена на прочность.

Это не мешало. Что само по себе уже было подозрительно.

Обычно люди рядом с текстом делятся на две категории: те, кто мешает, и те, кто приносит чай. Маркеран открыл третью: человек, который молчит так точно, что абзац становится лучше из чистого стыда.

Печать-юристочка устроилась на верхнем краю листа.

— Название скучное, — объявила она.

— Законное, — отозвался Маркеран.

— Скучно-законное.

— Это допустимый жанр, — сказала я и макнула перо. — «Соглашение о независимом аудите спорной формулировки брачного договора».

— Длинно.

— Хороший юридический заголовок должен отбить у слабого человека желание жить.

— У Эстера отобьёт?

— Нет. Но заставит читать до конца.

Печать задумалась.

— Тогда годится.

Я записала заголовок. Перо скрипнуло по бумаге. Скрип пера в этой комнате звучал почти как ход часов. Только часы считают время, а перо — последствия.

— Преамбула, — произнесла я. — «Мы, нижеподписавшиеся…»

— Плохо, — щёлкнула Печать.

Я остановила перо.

— Что именно?

— «Мы» мягкое. Ускользнёт. Надо по одному. Кто. В каком праве. Зачем.

Маркеран поднял глаза от своего листа.

— Верно.

Я медленно выдохнула. Печать была права.

Мелкий алый комок воска только что разбил мою стандартную преамбулу, потому что стандартная преамбула оставляла Эстеру мягкую щель: коллективное «мы» размывает обязанность третьей подписи.

Триста семьдесят лет ожидания живого юриста, и теперь мой соавтор кусает вводные конструкции.

Я была почти счастлива. Почти — потому что счастье в ситуации с убийственным брачным контрактом, Эстером Кором и книгой с четырьмя печатями звучало бы как диагноз.

— Тогда так, — сказала я. — «Лорд Маркеран Эйт, действующий как арбитр рода Эйт и сторона спорного брачного договора; леди Эленора Лидская, действующая как носитель спорной стороны и заявитель о подмене; храмовый эксперт, уполномоченный по второму перечню заверений рода Эйт…»

— «Обязуются», — подсказала Печать.

— Нет, — возразил Маркеран.

Я повернула к нему голову.

— Почему?

— Эстер не обязался до подписи. Если в преамбуле стоит «обязуются», он может сказать, что соглашение навязывает ему статус до принятия.

Печать недовольно цокнула.

— Скользкий.

— Да, — подтвердил Маркеран. — Поэтому жив.

Я зачеркнула слово до того, как успела его написать. Приятное чувство: избежать ошибки ещё до бумаги. Редкий процессуальный праздник, почти без алкоголя.

— «Устанавливают порядок независимого аудита», — произнесла я.

Маркеран кивнул. Печать щёлкнула тише. Принято.

Мы работали дальше. Не быстро. Точно.

Пункт первый: предмет аудита — не весь брачный договор, только спорная формулировка пункта двадцать один-четыре и связанные с ней магические следы.

Печать настояла на слове «связанные».

— Если написать только «след формулировки», он принесёт чистый кусок и скажет, что там ничего нет.

— Вы недооцениваете людей? — спросила я.

— Я триста семьдесят лет слушала, как люди говорят «я не это имел в виду».

— Снимаю вопрос.

Маркеран внёс пометку на своём листе.

Пункт второй: храмовый эксперт подтверждает не смысл, а происхождение формулировки, линию магической подписи и отсутствие либо наличие подмены заверения.