Книга Волчий цветик-Семицветик, страница 137 – Ксан Крылатая

Тамир

Слова о единственном оказались для меня неожиданными. Да, мы договорились, что попробуем себя в отношениях, посмотрим, насколько сможем доверять друг другу. Мои родители только улыбнулись, молча поддержав, и не смущая вопросами. Но вот так вот… Она так категорично заявила обо мне отцу, что у меня уши загорелись. Кажется. А может это из-за того, с какой силой зверь попытался взвыть, предупреждая всех о своей паре? А вот ладонь удерживать не стал — накрыл прохладную ладошку своей… пары, и получил в ответ совсем даже не ледяной взгляд.

Кир

— Тамирлан, ты в порядке? — шепотом спросил я, зная, что слышит вся компания. — А то твой зверь так ликует, что вот-вот клыки прорежутся.

— А ты завидуй молча, — поддела меня ниндзя, искренне радуясь за ребят.

— Я, и молча? — усмехнувшись, я шутливо сдался. — Непостижимо!

Хотел продолжить, но почему-то замолчал. В глазах Ниндзи вспыхнули понимающие огоньки — эта девчонка с детства рядом, и знает, что молчать я не умею. Это типа особенность моя. Ещё одна.

Я никогда не парился из-за окраса своего зверя. Мама всегда называла меня особенным, и говорила, что не встречала более красивого волчонка. Но я рос, и понимал со временем, что красив я — лишь для нее. Главное, что в человеческой ипостаси, я был нормальным. Глаза почти не отличались, левый был едва темнее, но такой же зелёный. А вот зверь мой… Он был нелепым. Да, именно так и назвал меня альфа, когда увидел впервые. Конечно, вслух не сказал, тогда он просто кивнул головой, и прошел мимо. А вот его сын, важно проходя следом… озвучил. Мы сцепились и подрались, несмотря на присутствие альфы и старейшин. А они ведь даже не пресекли. Наверное знали, что так начинается дружба. А когда появилась Ия, я неосознанно фыркал на нее, потому что не знал, как вести себя с девчонкой, которая ещё и более проворной оказалась, хотя ее дефект был куда страшнее моей пестрости. И ее немота смущала всех, кроме Игната. Ведь никогда не понятно — что она чувствует. Может поэтому она и была всегда влюблена в Игната, а я всегда вел себя как балагур и бабник, пряча эмоции за пустыми словами и смехом. И на посторонних девчонках учился, как завоёвывать их расположение, правда, представляя на их месте другую — черноволосую и черноглазую глухонемую, влюбленную в лучшего друга. Была в какой-то момент мысль — отвоевать ее у Игната. Но все приемы, что я успел отработать на других, с Ией не работали. Я не слышал отклика. Нравятся ли ей мои шутки? Или… я сам? Она ведь ко мне всегда обращалась как к другу, часто посмеиваясь над неловкостью, которую, кстати, я испытывал лишь в ее присутствии. Пробовал даже на предмет ревности проверить, но она никогда не выказывала эмоций, когда при ней начинал кадрить других. А я делал это. Хотел проверить ее реакцию. Мечтал увидеть хоть каплю заинтересованности во взгляде, а видел лишь поддержку. Дружескую. И даже однажды сочувствие, когда меня отшили. Да ещё эта мысль, что в моей жизни может появиться истинная, и тогда Ия пропадет, возненавидит за предательство, ведь она и так бракованная для всех, и вроде бы мне бы и пара с моим нелепым окрасом, но тогда скажут, что даже такому не нужна… это бы убило ее.

— Похоже, наша стая значительно подросла, — сказал я другу, наблюдая за тем, как оживлённо девчонки склонились над телефоном снежной.