Книга Хозяйка приюта для маленьких драконов, страница 7 – Александр Витальиев

Ящик заело. Я потянула обеими руками, уперлась коленом в край стола, и дерево наконец хрустнуло. Внутри лежали не счета. Там лежало письмо с сургучной печатью палаты опеки, и на конверте стояло мое имя.

Рука дернулась раньше, чем я успела подумать. Я узнала почерк Маркуса Дейна, бывшего наставника. Тонкий, аккуратный, с вечными завитками на буквах «д» и «л», которым он меня учил в академии. Тогда он говорил, что красивое письмо спасает больше жизней, чем кривое скальпельное движение. Теперь это красивое письмо пахло чужими духами — цветочными, сладкими, приторными, как леденец, который суют ребенку, чтобы не плакал.

Я вскрыла конверт. Внутри был не приказ. Там стояло: «Илана Форд обязана передать инспектору короны ключи от приюта Вейн в течение суток, в противном случае действие лицензии приостанавливается». Подпись — Маркус Дейн, советник палаты опеки. Печать — гербовая, но без малого совета, только его собственная.

Значит, он все-таки подписал. Тот самый Маркус, который когда-то говорил мне: «Ты споришь с системой, потому что у тебя нет детей, Илана. Когда появятся — поймешь». У меня детей не было. Было двенадцать чужих, и одна из них, Тиса, прошлой ночью впервые обернулась маленьким черным драконом с ожогом на ладони, похожим на половину сожженного браслета.

Я слышала шаги в коридоре еще до того, как дверь открылась. Тяжелые, мерные, с лязгом металла о камень. Роан Кель вошел без стука. Он всегда входил без стука, потому что считал: тот, кто прячется, не заслуживает предупреждения. Свет от коридорного окна упал ему на спину, и я впервые разглядела, как сильно он устал. Не по лицу — по тому, как он держал плечи, будто они ему больше не принадлежали.

— Форд, — сказал он. — Я ждал тебя внизу. Марта сказала, что ты пошла за реестром. — Он остановился, глянул на конверт в моей руке, и что-то в его лице сдвинулось. Не удивление. Узнавание. Он знал эту печать.

— Ты знал, — сказала я. Не спросила. У меня не было вопроса.

— Я знал, что письмо будет, — ответил он. — Не знал, что именно сегодня.

Я положила письмо на стол. Конверт лег рядом с реестром, и я увидела, что страница с именем Тисы в реестре порвана. Аккуратно, по сгибу, бритвой. Будто кто-то хотел, чтобы это имя нельзя было прочитать.

— Три дня, — сказала я. — Не сутки. В письме сутки, но по уставу палаты инспектор короны имеет право изменить срок. Ты инспектор. Измени.

Он подошел к столу, наклонился над реестром. Пальцы в перчатке легли на рваный край страницы, и я заметила, как напряглись костяшки.

— Три дня, — повторил он. — Только при условии, что ты откроешь мне подвал и покажешь, что там.

Я молчала. Подвал — это коробка с браслетами, о которой я узнала вчера от Брин. Вера не сказала мне, что в подвале. Вера сказала: «Там то, из-за чего меня выгнали». И если Роан увидит браслеты раньше, чем я пойму, кому они принадлежат, — он сможет использовать их против приюта. Против детей. Против меня.

— Нет, — сказала я. — Сначала ты даешь мне три дня и подписываешь это в журнале. Потом — подвал. В моем присутствии. И никаких печатей без моего согласия.

Он выпрямился. Между нами было расстояние в два шага и один стол. Я чувствовала, как от него пахнет холодным железом, дорожной пылью и чем-то, что я не хотела узнавать.