Книга Хозяйка приюта для маленьких драконов, страница 114 – Александр Витальиев

Роан забрал у нее поднос молча, и она отдала без вопросов. По дороге домой мы шли молча, и я считала его шаги, потому что считать чужие шаги легче, чем собственные. У калитки приюта Тиса отстала, потому что Брин позвала ее помочь с бинтами, и мы остались втроем: я, Роан и Ларс, который впервые за свою карьеру видел, как с живого человека сходит украденное имя, и расписался под протоколом против себя и против меня.

На кухне пахло хлебом и мазью от ожогов, и я поняла, что Нора уже сварила отвар для Олли. Роан поставил поднос на стол и сел на лавку у печи, и я увидела, как у него дрогнули плечи, когда он опустил руки. Он не сказал мне ничего, и я не сказала ему ничего, потому что между нами лежал лист с гербовой печатью, и этот лист был дороже любых слов, которые мы могли бы произнести.

Ларс сел за стол, раскрыл папку и начал писать протокол осмотра браслета № 2, и я слышала, как перо скрипит по бумаге. Роан смотрел на свои руки, и я видела, что на правой ладони у него кожа побелела там, где он сжимал цепь, пока мы шли через нижний город. Я подошла к нему, взяла его руку и разжала ему пальцы, и он не сопротивлялся, потому что у него не было сил, и потому что я была единственным человеком в этом доме, который имел право к нему прикоснуться.

Я нанесла ему мазь от ожогов на ладонь, и он закрыл глаза. Ларс поднял голову от протокола и посмотрел на нас, и я видела, как у него дрогнуло перо, потому что он впервые видел, чтобы целитель лечил не ожог от печати, а обычный ожог от собственных пальцев. Роан открыл глаза, и я увидела в них то, что видела у Тисы, когда она впервые перестала бояться, что ее снова предадут. Он взял мою руку, не сильно, и поднес к губам, и поцеловал костяшки пальцев, и я не отняла руку, потому что это был не поцелуй, а признание.

— Не уходи сегодня, — сказал он, и голос у него был хриплым. — Не про дом. Про меня.

— Я буду здесь, — ответила я. — Но руку заберу.

Он разжал пальцы, и я забрала руку, и он не стал ее удерживать. Ларс дописал протокол, и я расписалась в нем той же рукой, которой только что лечила ему ладонь. Роан взял у меня протокол, поставил свою подпись рядом с моей и положил лист на стол, под браслет, который остался лежать после прошлой ночи. Браслет и протокол легли рядом, и я поняла, что это первая вещь в этом доме, которая принадлежит ему и мне одновременно.

Марта принесла чай, и Нора принесла хлеб, и мы сели за стол вчетвером, и я впервые за три ночи поела, и это был самый простой ужин в моей жизни.

Я положила браслет на полку под зеркалом рядом с медным ключом, и он лег точно в пыльный прямоугольник, оставшийся от печати, которую убрали утром. Металл был теплым, будто его только что держали в руках, и от гравировки пахло хвоей и старой кровью, которую целительский палец умеет отличать от свежей. Я вытерла руки о передник и пошла в кухню, потому что там ждал Роан, и я знала, что он не ляжет спать, пока не получит от меня что-то кроме молчания.

Он сидел за столом, без рубашки, в одной нижней сорочке, и я впервые увидела его плечи без повязки и без ткани, только бинт на правом боку, где Марта прикрыла ему ссадину от лавки. Ларс ушел в палату с протоколом и обещал вернуться к утру с ответом наблюдателя, и теперь мы были в доме одни, если не считать спящих детей наверху и Норы, которая ушла к себе через двор.