Книга Хозяйка приюта для маленьких драконов, страница 112 – Александр Витальиев

— Идем, — сказала я, и первая шагнула к двери палаты.

Привратник узнал Роана, отступил на полшага и доложил о нас, не дожидаясь, пока мы поднимемся. Маркус ждал вчера. Сегодня он не ждал, потому что думал, что ночь сделает за него всю работу: Роан передумает, я испугаюсь, дети останутся в приюте без имени. Ночь сделала другое. Она сделала шрам на его спине и подпись Ларса под моим протоколом.

На втором этаже пахло воском и старой бумагой. Секретарь открыл дверь кабинета, не стуча, и я вошла первая, не дожидаясь приглашения. Маркус стоял у окна в темном кафтане, с чашкой чая в руке, и смотрел на крыши нижнего города так, словно считал их. Я положила саквояж на стул для посетителей, не раскрыла его и не села. Это была его территория, его кресло, его право смотреть сверху, и сегодня я отказалась от этого права первой.

— Марта передала шкатулку с серебряной пластинкой? — спросила я вместо приветствия.

Он обернулся. Голос у него был мягкий, почти отеческий, но я уже знала цену этой мягкости: ею он учил меня десять лет назад молчать, когда я видела лишнее.

— Получил, — ответил он. — И протокол Вельта получил. И письмо ваше, Илана, получил тоже. Я ждал вас вчера, вы не пришли. Это меня огорчило.

— Я лечила человека, — сказала я. — Сегодня пришла.

Роан вошел следом, встал за моей спиной не как инспектор, а как свидетель, который больше не прячется за цепью. Ларс занял место у двери и раскрыл свою папку, чтобы Маркус видел чистый лист для новой записи. Тиса осталась в коридоре, потому что я запретила ей входить: ей не нужно было слышать, как советник торгуется ее именем.

— Двенадцать имен, — сказала я. — Двенадцать браслетов в подвале, серебряная пластинка реестра, расписка прежнего смотрителя и протокол осмотра браслета, который вы опознали вслух два дня назад. Я требую вернуть имена добровольно, при свидетеле, сегодня, до полудня. Если вы откажетесь, я пойду в малый совет с браслетом № 2 и спиной человека, на котором он сидел с детства. Вы сами выберете, в каком составе вас будут судить: в кабинете или в зале.

Маркус поставил чашку на подоконник, подошел к столу и сел в кресло. Руки он положил на столешницу ладонями вниз, и я увидела, как побелели костяшки.

— Вы нарушили клятву, Илана, — сказал он. — Вы лечили без подтвержденной свободы. Палата откроет дело против вас, и я не смогу его остановить, даже если захочу.

— Откройте, — ответила я. — Я отвечу за каждое касание. Сначала верните имена, потом судите меня за лечение. В таком порядке.

Он молчал, и я видела, как он считает: сколько стоит отказ, сколько стоит согласие, сколько стоит его собственное кресло. Ларс держал перо над листом и не торопил, потому что понимал: запись должна быть точной.

— Роан, — позвал Маркус. — Вы потеряли право голоса по жене. Совет рода выберет вам невесту. Вы уверены, что хотите идти дальше?

Роан шагнул вперед, и я почувствовала, как воздух между нами сдвинулся. Он положил на стол пустую цепь без печати. Металл звякнул о дерево, и этот звук был сухим, как треск лопнувшей печати.

— Я не уверен, — сказал он. — Я знаю. Я отдал третье действие вчера ночью, у себя на спине, при вашем поверенном и вашем протоколе. Печать погашена. Я больше не инспектор короны, и у меня нет голоса ни в каком совете. Если вы откажете вернуть имена, Илана пойдет в малый совет с моей спиной и подписью Ларса. Моя цена уже названа. Назовите свою.