Книга Главная роль актрисы-попаданки, страница 30 – Лара Барох

— А я, значица, Карп. А скажи, не ты ли та боярыня, что отругала нашего голову Игнатия Харитонова, а потом еще мужикам про колеса и тележки подсказала?

Моя слава набирает обороты!

— Да, это я. Что касается Игнатия, он сам неправ. Примчался ко мне, начал выговаривать. А я с дороги… Уставшая, одним словом.

— Ты не серчай на него. Ему ответ перед нашим наставником держать, — совершенно искренне, по-свойски пояснил хозяин.

Одна из дочерей, та, что осталась возле стола, налила мне прохладного кваса, а Лизе молока. Я в один глоток осушила кружку и попросила еще. Пить хотелось.

— Люди сказывали, ты разрешила нам воду брать из своего родника?

— Мне не жалко, пользуйтесь. Я знаю, что у вас свои порядки, а коли мы сейчас соседи, стало быть, надо помогать друг другу.

— Верно говоришь. Надо помогать… — задумчиво произнес хозяин.

— Дядя Карп, отец меня за веревкой послал, — за спиной раздался мальчишеский звонкий голос.

— Акулина, подай веревку.

Девочка, что стояла у стола, торопливо вышла.

— Ладно ты с колесами придумала. Удивила всю нашу общину. Это что же, в столице все сундуки сейчас на колесах возят?

— Нет, это моя придумка. Ну, согласись, везти легче, чем нести.

— Спору нет. Ты к нам на лето?

— Навсегда. Ну или пока здоровье не поправлю. В столице я хвораю, доктор отправил в деревню, на свежий воздух, и здесь все прошло.

— А почему к нам? — задал неудобный вопрос Карп.

— Так получилось… — я опустила глаза.

Врать ему не хотелось, а правда… Кто такое может рассказать первому встречному? Вот и я не смогла.

И вновь примчался пацан, судя по голосу, попросил лопату. Вернувшаяся было Акулина вновь по приказу отца вышла.

— Ну коли навсегда, знай: мой дом всегда открыт для тебя. И если что надобно, спрашивай, ни в чем тебе отказа не будет.

Может, и неприлично при первом знакомстве слишком много болтать, но Карп искренне предложил помощь, и я обратилась с расспросами.

Вскоре выяснилось, что украшения старообрядцев попросту не интересуют. Не принято их надевать. С тканями то же самое. Никаких шелков и батистовых платочков. Одежда должна быть добротная и простая.

— То есть если, допустим, я открою магазин с тканями, их покупать не будут?

— Мы у тебя и хлеб покупать не будем. Вера не велит.

Полное фиаско. Права Луша — старообрядцы живут своим миром и чужих в него не пускают.

Темы для разговора иссякли, к тому же одежда давно уже меня дожидалась. Дочери Карпа помогли в женском углу, за шторкой, переодеться, молча обтерли меня влажными тряпками, а мое платье оставили.

— Завяжите в узел, дома его зашьют и постирают.

— Батюшка наказал нам это сделать. Мы принесем, как управимся, — настаивали девочки.

Кто я такая, чтобы вмешиваться в их уклад? Вот и не стала. Поблагодарила, и, попрощавшись, мы с малявкой направились домой.

На прощание Карп поклонился и повторил, что он в долгу передо мной и двери его дома всегда открыты для меня. Я в ответ пригласила его с семьей к себе:

— Приходите, дочери погуляют в лесу, поиграют.

— Некогда им играть, да и ни к чему это баловство.

Вот и весь разговор.

Только на улице Лиза отмерла, и к ней вернулась привычная болтовня.

— Ты видела? Они как в услужении у отца.

— Конечно, видела, но это их уклад жизни и их дело. Поэтому просто смотрим со стороны и не вмешиваемся.