Книга Главная роль актрисы-попаданки, страница 28 – Лара Барох

Я, естественно, кивнула в ответ. Мне не по чину раскланиваться с простолюдинами, но в любой ситуации следует быть вежливой.

К моему огорчению, не все женщины перешли на тележки, многие по-прежнему несли воду на коромысле. Почему? Это же так тяжело. Неужели эти двое не всем сообщили? А сами подглядеть не могли? Или это старообрядческое упрямство? Дескать, от иноверцев мы ничего не возьмем. Глупо.

Придя в город, я начала чинно заходить в каждую встречающуюся на пути лавку. И уже на третьей мне стало скучно. Одна еда. Хлеб, зерно, овощи… Ни тебе галантереи, ни тканей. Может, и вправду жителям это не интересно? Город свой не покидают, для чего наряжаться?

Выйдя из лавки, я подумала: пойти огорчаться дальше или купить себе и ребенку по сладкому калачу. Можно было и пирожных, но их мы нигде не встретили. Купим, да домой возвращаться пора. Мне бы поговорить с кем, почему у них тканей нет. Может, им не продают? Тогда вопрос с моим бизнесом решился бы легко!

Но додумать мысль я не успела, потому что малявка резко дернула к стене дома.

— Лошади понесли… — испуганно показывала она пальцем на стремительно приближающуюся повозку.

Лошади и правда неслись во всю прыть. А расстояние метров сто, совсем рядом.

Нет, ну вы только посмотрите? О каком порядке может идти речь в этом городе? Куда только смотрит возница? Вот я ему сейчас задам. Пригляделась, а возницы и нет. Обезумевшие лошади мчали, не разбирая дороги, и были предоставлены сами себе.

Немногочисленный народ только успевал уворачиваться от них в разные стороны.

— Смотри… — Лиза дернула меня за руку и показала на дорогу.

Маленький ребенок сидел прямо посередине улицы, спиной к летящей опасности. Опустив голову, перебирал крошечными пальчиками камни на земле. До смерти ему оставалось секунд семь.

Насмерть затопчут! Мысль мелькнула в голове. Я до сих пор не знаю, что меня сподвигло на поступок, не сказать, что я сильно люблю детей. Вероятно, искренность Лизы на меня повлияла.

— Замри!

Одним рывком я откинула ее к стене, а сама кинулась к ребенку.

Меня этому трюку научили на съемках. Мы долго репетировали, чтобы получилось с одной стороны красочно, с другой безопасно. Падать следует не плашмя, а кувыркаясь. Тогда сцена выходит особенно эффектной, а повреждения минимальные.

Вот я и кинулась под копыта лошадей, подхватила ребенка, прижала его к себе, лицо уткнула в него и принялась кувыркаться.

Ребенок заплакал, когда мы с ним влетели в стену дома на противоположной стороне улицы. Грязные, пыльные, но живые.

— Ну, ты дурная!

Надо мной склонилась Лиза, а в ее взгляде читалось восхищение.

Откуда ни возьмись подскочила баба и ну на меня орать, чтобы не смела к ребенку погаными руками прикасаться. Вот прямо так и орала, пока не подошли другие и не наорали на нее в ответ, что я спасла ее дитя, а она дура — надо следить за малышом.

Шум, гам. Мне помогли подняться, плачущего ребенка отдали матери. Меня благодарили и суровые мужики, и их жены.

И тут, растолкав всех, появился еще один мужик. Без кепки, пиджака и босой.

— Век за тебя молиться буду.

Он упал передо мной на колени и лбом коснулся земли.

А вокруг шепоток: «Сына Карпа спасла».

— Пожалуйста, — кивнула я и осмотрела себя. По сравнению со стоящими рядом я словно из помойки вылезла. — Помогите платье от пыли отряхнуть.