Книга Нечисть на полставки, страница 81 – Марина Андреева

— Яр, — сказала.

— Мм?

— Что бы ни случилось сегодня ночью — я не жалею.

— Ты уже говорила.

— Повторю ещё раз. На всякий случай.

— Не надо, — он взял меня за руку, его пальцы — горячие, шершавые, с мозолями — переплелись с моими. — Я и так знаю.

Поцеловал мои пальцы. Ожог на запястье засветился ярче, будто отозвался на поцелуй.

В дверь позвонили.

10:15. Прихожая.

Я пошла открывать, не глядя в глазок — думала, Лена или Катя пришли поддержать перед финалом. Или Марфа с очередной настойкой. Или курьер с пиццей, которую мы не заказывали. Открыла — и замерла. Пальцы сами собой разжались, ключи звякнули об пол.

На пороге стояла женщина. Она была красивой — не той красотой, к которой привыкаешь, а какой-то пугающей, холодной, как зимняя река подо льдом. Длинные чёрные волосы до талии, гладкие, будто мокрые, хотя на улице было сухо. Белое платье — подвенечное, но старое, истрепанное по краям, с серыми пятнами, похожими на следы тины. Глаза тёмно-синие, почти фиолетовые, без блеска, как у куклы. Босая, даже на холодной плитке лестничной клетки. От неё веяло холодом и сыростью, запахом тины и застоявшейся воды, будто она только что вышла из реки после долгого купания. Мои ладони вспотели, по спине пробежал холодок, волосы на руках встали дыбом.

— Алиса? — спросила она. Голос тихий, как шёпот под водой, с лёгким шипением, будто воздух с трудом проходит через горло.

— Да, — я инстинктивно отступила на шаг, вцепившись в дверную ручку. — А вы?

— Веда. — Она улыбнулась — одними губами, без тепла, и в этой улыбке было что-то скользкое, как рыба, выброшенная на берег. — Бывшая любимая Яра. Та, из-за которой он проклят.

Сердце пропустило удар. Я почувствовала, как кровь отлила от лица, как в висках запульсировало, как в груди стало тесно.

— Что вам нужно?

— Поговорить. Предупредить. Спасти тебя.

— От чего?

— От него, — она кивнула куда-то вглубь квартиры, и её длинные волосы колыхнулись, хотя ветра не было. — От того, кто тебя обманывает.

Яр появился из кухни. Увидел её — и застыл как вкопанный. Его лицо побледнело так, что шрамы на груди стали видны через белую футболку. Руки сжались в кулаки, на шее запульсировала жилка. Воздух вокруг него, казалось, нагрелся на градус.

— Веда, — сказал он. Голос севший, чужой, будто из другой реальности. — Уходи.

— Не уйду, — она шагнула через порог, не спрашивая разрешения, и я почувствовала, как температура в прихожей упала на несколько градусов. Кощей, сидевший на тумбе, зашипел и убежал в спальню. — Я пришла сказать правду. Которую ты скрываешь.

— Ничего я не скрываю, — он сделал шаг вперёд, заслоняя меня, но Веда даже не посмотрела на него.

— Врёшь, — она повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на торжество. — Ты думаешь, он тебя любит? Думаешь, если скажешь «люблю» — он станет человеком, а вы будете жить долго и счастливо?

— А разве нет? — спросила, чувствуя, как внутри поднимается паника. В горле пересохло, язык стал ватным.

— Нет, — она усмехнулась, обнажая ровные белые зубы. — Когда он станет человеком, ты умрёшь. Такова цена договора: жизнь за жизнь. Меня принесли в жертву вместо него, а теперь твоя очередь.

Я посмотрела на Яра. Он стоял, опустив голову, не глядя на меня. Его плечи обвисли, руки дрожали, пальцы нервно теребили край футболки.