Книга Нечисть на полставки, страница 79 – Марина Андреева

— Вы не можете видеть будущее, Марфа.

— Могу. Я кикимора, у нас дар. Не такой сильный, как у ведуний, но на носки хватает.

— Не верю.

— И не надо, — она протянула серый носок. — Возьми, спрячь. Пригодится. Через год вспомнишь мои слова.

Взяла носок. Мягкий, тёплый, пахнет шерстью и мятой — такими же травами, что сушатся у неё на лестничной клетке.

— Спасибо, Марфа.

— Не благодари. Лучше завтра не подведи. Не дай Купале победить. А то носки некому будет носить.

— Не подведу, — пообещала.

Поднялась к себе. Яр сидел на диване, читал книгу — ту самую, с гаданиями. Кощей дремал у него на коленях.

— Марфа вяжет носки для нашей будущей двойни, — сказала.

— Двойни? — он поднял бровь.

— Мальчик и девочка.

— Она уверена?

— Она кикимора. Говорит, что видит.

— Кикиморы иногда ошибаются, — он улыбнулся. — Но если нет... буду самым счастливым отцом на свете.

— Ты не демон, ты человек. Завтра — будешь.

— Завтра — да, — он закрыл книгу. — Если ты решишься.

— Решусь, — сказала твёрдо. — Обещала тебе. И себе. И девочке на Калиновом мосту.

— Тогда завтра победим, — он протянул руку. — Идём завтракать.

Весь день. Провели вместе. Не говорили о завтрашнем, не строили планов, не гадали на кофейной гуще. Просто были рядом. Смотрели фильмы — он выбрал «Иронию судьбы», согласилась, хотя смотрела её миллион раз. Ели пиццу с ананасами — он уже не спорил, даже сказал, что «привык, и это не так ужасно, как казалось».

Яр рассказывал о своей жизни — о битвах, о князьях, о том, как впервые попробовал шоколад. Он нашёл в шкафу плитку тёмного шоколада с мятой и съел её целиком, зажмурившись от удовольствия.

— В моё время не было шоколада, — сказал он. — Только мёд и сладкие пироги с ягодами.

— А теперь?

— Теперь люблю шоколад. И пиццу с ананасами. И кофе с корицей. И тебя.

— Я не шоколад.

— Ты лучше, — он поцеловал в кончик носа. — Ты — всё.

Кощей весь день ходил за нами хвостом, будто чувствовал, что что-то происходит. Он тёрся о ноги Яра, забирался к нему на колени, мурлыкал громче обычного.

— Он тебя принял, — заметила.

— Рад, — Яр погладил кота. — Теперь официально член семьи.

— Неофициально. Официально — завтра.

— Завтра, — повторил он. — Готов.

Перед сном. Легли рано. Яр обнимал, лежала у него на груди, слушала сердцебиение — ровное, сильное, живое. Завтра оно может остановиться. Или стать человеческим. Или — забиться в унисон с моим. Думала о том, что прошли за эти дни: от перцового баллончика на поляне до крыльев в спальне. От «не хочу» до «ты моя истинная пара». От страха до любви.

— Алиса, — сказал он.

— Мм?

— Что бы ни случилось завтра — не жалею. Ни об одной минуте. Ни об одном поцелуе. Ни об одной ночи. Ты — лучшее, что случилось со мной за пятьсот лет.

— Ты уже говорил.

— Повторю ещё раз, — он поцеловал в макушку. — И ещё. И ещё.

— Не надо. Верю.

— Тогда спи, — он погладил по волосам. — Завтра нужны силы.

— Не хочу спать. Хочу быть с тобой.

— Ты и так со мной. Всегда.

Закрыла глаза. Ожог на запястье светился золотом — ровно, спокойно, как обещание. Вспомнила девочку в белом платье, её улыбку, её слова: «Он хороший. Останься с ним». И поняла, что уже осталась. Давно. С первой секунды, как он вышел из зеркала.

— Люблю тебя, Яр.

— Люблю тебя, Алиса.

— Спокойной ночи.