Книга Нечисть на полставки, страница 50 – Марина Андреева

Кирилл явно флиртует — наклоняется ближе, поправляет волосы, рассказывает что-то смешное про своего начальника, который перепутал кофе с растворимым супом. Слушаю в пол-уха, киваю, улыбаюсь.

Яр сидит напротив. Его глаза из янтарных стали алыми. Вижу, как побелели костяшки его пальцев на кружке.

— Он тебе нравится? — шепчет.

— Не начинай, — шепчу в ответ, сохраняя улыбку для Кирилла.

— Он смотрит на твою грудь. Третий раз за пять минут.

— Все смотрят.

— Я не смотрю.

— Ты врёшь.

— Немного, — он сжимает челюсть. — Но я хотя бы не при посторонних. И не при тебе.

— Яр, успокойся.

— Не могу. Он положил руку на стол. На твою сторону.

— Это просто жест.

— Это наглость.

— Ты ревнуешь.

— Да, — он не отводит взгляд. — Ревную. Как последний идиот. Пятьсот лет не ревновал никого, а тут...

Кирилл продолжает щебетать. Киваю, улыбаюсь, но краем глаза слежу за Яром. Его пальцы барабанят по столу. Пульсирует жилка на виске. Ожог на моём запястье стал горячим — он через него передаёт свою злость.

— Алиса, — говорит Кирилл. — Может, сходим куда-нибудь вечером? Я знаю отличный бар. Там живая музыка, классный коктейль «Мохито»...

Не успеваю ответить. Яр встаёт, обходит стол, берёт меня за руку, притягивает к себе и целует. Прямо при всех. В губы. Страстно, глубоко, с языком. На секунду забываю, где нахожусь — только его запах, его тепло, его губы. Жар разливается по телу, ожог пульсирует, внизу живота становится тесно и горячо.

Отстраняется. Смотрит на Кирилла. Тот открыл рот и забыл закрыть. Его брови уползли под чёлку.

— Она занята, — говорит Яр. — Идём, Алиса.

Кирилл что-то бормочет про «извините, я не знал», хватает свой кофе и пересаживается за другой столик, подальше.

Пока Кирилл флиртовал, на секунду представила другое. Что Яр не целует меня при всех, а хватает за руку, утаскивает в туалет кафе — тесный, с розовыми обоями и жидким мылом. Толкает к стене и целует — жадно, грубо, не останавливаясь. Расстёгивает джинсы, задирает блузку, и не сопротивляюсь, потому что хочу. Потому что жар внутри уже невыносим. Потому что он — единственный, кто может его утолить.

Одёрнула себя. Покраснела. Кирилл спросил, не жарко ли мне.

— Жарко, — ответила.

Сейчас, идя по улице, вспоминаю эту фантазию и краснею снова. Яр замечает.

— О чём думаешь? — спрашивает.

— Ни о чём.

— Врёшь. Ожог горячий.

— Это от солнца.

— Солнца нет. Облачно.

— Тогда от тебя.

Он улыбается, берёт меня за руку. Пальцы переплетаются, и мы идём к офису. Чувствую взгляды прохожих — никто не видит его, только меня. Девушка идёт по улице, улыбается, разговаривает сама с собой, держит за руку воздух. Подумают, что сумасшедшая.

— Мне всё равно, — говорю.

— Что?

— Что подумают. Пусть думают что хотят.

Он сжимает пальцы. Тепло разливается по руке.

В четыре часа дня в офисе сажусь за стол, достаю телефон. Лена прислала голосовое — целых три минуты. Нажимаю «прослушать» на половинной громкости, чтобы никто не слышал.

«Алиса! Ты не поверишь! Марфа мне рассказала, что Яр тебя при всех поцеловал! Прямо в кафе! Она через стенку услышала, у неё слух кикиморский! Это же любовь! Он тебя ревнует — это верный признак! Не упусти! Он же горячий, как... ну, как демон! Короче, я за вас! Только предохраняйтесь, ладно? Демоны, говорят, плодовитые. Марфа рассказывала про одного водяного, у того было сорок детей...»