Книга Сентябрь, страница 73 – Мехмет Рауф

В течение первой недели Суад, к собственному удовольствию, стала находить особую прелесть в почтительном, исполненном спокойного обожания чувстве Неджиба. Это не было чем-то пугающим – напротив, ее женская натура, чуткая и искренняя, воспринимала такую любовь с глубокой признательностью. Неджиб держался настолько сдержанно и так тщательно хранил свою тайну, что лишь Суад, знавшая глубину его чувств, замечала скрытый огонь в его взоре. То, как Неджиб дрожал от страха вновь потерять ее, заставлял Суад вести себя еще осторожнее, чем прежде. Эта искренняя, серьезная любовь с неожиданной силой пробудила в ее женском сердце давно дремавшую жажду быть боготворимой – не страстно, но благоговейно. Вопреки собственным ожиданиям, вместо желаемой отстраненности она постепенно, сначала с робостью и сомнениями, а затем с доверием и даже счастливой беззаботностью, стала принимать это поклонение, находя особую прелесть в том, чтобы, сознавая скрытую опасность, все же отдаваться чувству.

Неджиб же достиг пределов своих мечтаний. Спокойствие и сила духа Суад убедили его в ее неведении, и это принесло ему облегчение. Но полностью изгнать сомнения он не мог – да и не хотел, ибо сама эта неопределенность делала его счастливым. «Она знает, но делает вид, что нет», – эта мысль опьяняла его. Порой, всматриваясь в Суад, он почти готов был увериться: сравнивая с прошлым, он замечал в ней новую сдержанность, непонятную серьезность, тревожность, похожую на смущение. Ее глаза слишком быстро опускались, голос дрожал и терял уверенность, когда на нее смотрели. Эта их взаимная любовь, где уверенность и сомнение существовали в равной мере, черпая свою прелесть именно в неопределенности; эта их взаимная любовь, где тьма и свет боролись за власть, – была неповторимой, искренней и чистой.

Это счастье превосходило все их мечты и надежды. Неджиб был пленен чистотой, благородством, спокойствием и нравственной безупречностью Суад. Она же испытывала глубокую признательность за его почтительность и умение хранить тайны. В сдержанности и молчаливости Суад Неджиб находил столько загадочности и глубины, что это полностью удовлетворяло его жажду таинственности, ту страсть к бурным океанам неизведанного, ради которых он был готов пожертвовать жизнью, это наполняло его безмерной благодарностью и счастьем.

Порой его охватывали сомнения.

«Вечное ослепление и самообман! Она ничего не знает, ведь все перчатки на свете похожи друг на друга», – эта мысль причиняла ему боль. Но затем, находя скрытый смысл в молчании и тайну во взглядах, испытывая дрожь при мысли, что одно неосторожное движение может разрушить этот хрупкий мир, он предпочитал оставаться в неведении, лишь бы сохранить это счастье. Боясь омрачить свое блаженство, он готов был до конца дней жить в этом простодушии, нуждаясь в ней.

Их жизнь, начавшаяся с робкой осторожности, постепенно перешла в интимность полного взаимопонимания – подобно трепетному взгляду, который, встретив ваш осмысленный ответ, в смущении опускается вниз, полный раскаяния… Хотя их близость достигла такой степени через тысячи страхов и волнений, оба по-прежнему испытывали трепет, зная, как драгоценно и как хрупко это состояние. Это знание порождало желание лелеять и укреплять их связь, сделать ее постоянной и нерушимой.