Онлайн книга «Сентябрь»
|
Когда он видел, как Суад говорит, чувствовал, как ее взгляд обращается к нему, его охватывал страх – страх потерять над собой контроль. «Вот к чему приводит эта потеря самообладания!» – размышлял он, содрогаясь при мысли, как ужасно может все обернуться со временем. «Это же настоящее предательство, низость…» – хотел было воскликнуть он. Но пока один из многочисленных «Неджибов» в нем произносил эти слова, другой насмешливо бросал: «Господин разыгрывает трагедию!», а третий, оставаясь равнодушным к обоим, действовал наперекор, думая лишь о себе, своем счастье и о своей Суад. И он сам, игрушка в руках этих противоборствующих сущностей, жалкий и безвольный, то отдавался одним порывам, то другим, не видя никакого выхода. Его охватывал страх – порой, заглядывая в темные глубины своей души и видя, на какую подлость способен, Неджиб пугался самого себя. Сюрейя же жил, не ведая никаких подозрений. Его абсолютная уверенность в себе вместе с привязанностью к Неджибу делали его совершенно безмятежным. Он был поглощен своей лодкой, парусами, женой, отдавая свою жизнь на волю ветров. В его облике было что-то неуловимое – то ли рассеянность, то ли серьезность, то ли легкомыслие. Дома он вел праздную жизнь, подшучивая над няней Бехидже, дразня Суад, смеясь над фортепианной страстью Неджиба. Теперь его охватило новое увлечение – рыбалка. — Ах, вот бы прошел еще месяц, вот бы мы пережили еще и август, – говорил он, заранее радуясь, как будет рассказывать о незабываемой ночной ловле луфаря. Что касается Суад, она все глубже погружалась в мучительную странность своего состояния. С отчаянием она поражалась, как счастье в жизни зависит от необъяснимых чувств, от мелочей, которыми невозможно управлять, – вещей, которые со стороны кажутся такими мелкими, простыми, но на деле превращают тебя в свою игрушку. Год назад при тех же обстоятельствах жизнь казалась ей такой счастливой и безмятежной, а теперь, прозрев от необъяснимых и невыразимых перемен, Суад с горечью осознавала, что стала жертвой не счастья, а лишь иллюзии счастья, которая, как и все в жизни, сохраняет лишь его видимость. Ее жизнь теперь будет протекать с этой незаживающей раной. Все яснее понимая свое одиночество, которое не в силах была предотвратить, она жила в раздражении, слишком ясно осознавая действительность. Наблюдая, как Бехидже и Неджиб скрашивают ей жизнь, как они помогают ей в развлечениях, Суад думала: «Значит, без них я останусь совсем одна. Без них нам не о чем будет говорить, будет невыносимо скучно, жизнь станет нестерпимой!» – и не могла простить Сюрейе его непонимания, того, что он оставляет все на нее, занимаясь всякими пустяками. Вот и няня собиралась уехать на днях на виноградники, а там, глядишь, и Неджиб тоже захочет уехать. Не мог же он посвятить всю свою жизнь их затворничеству! Вот тогда Сюрейя заскучает еще больше – без друзей, без развлечений, и кто знает, что из этого выйдет. Тогда к нему и подступиться будет нельзя! Суад останется без их помощи, без друзей, одна, без опоры, и если даже сейчас, когда все делается само собой и есть компания, ей так тяжко, то что же будет потом, без них? Эта мысль повергала ее в полное отчаяние. Устав от борьбы, охваченная тревогой, она готова была все бросить, разрыдаться перед всеми и крикнуть: «Да взгляните же на меня! Вам кажется, что я счастлива и спокойна, да? Но вот же я плачу… Значит, не так уж я счастлива, о нет, и совсем не спокойна… совсем-совсем нет… Где же счастье?!» |