Онлайн книга «Сентябрь»
|
Однажды Сюрейя уехал в Стамбул. По возвращении он застал их одних, и Неджиб, быть может, под влиянием своих мук, предположил, что Сюрейя обиделся, что-то заподозрив. Неджиб и прежде много мучился, предполагая, что Сюрейя, застав его с Суад, может заподозрить неладное, – и теперь, увидев признак этого, ощутил в себе сильное унижение. Ему казалось столь трудным, столь невыносимым бояться Сюрейю, видеть в его глазах справедливое отвращение, что, знай он, что не совершил непристойности, – тотчас бы вскочил и убежал. Но он вынужден был остаться. И вечер для него был полон мук и страданий. За обедом Сюрейя рассказал, что его родители переехали с виноградника в город. Неджиб, воспользовавшись этим, хотя мысль пришла ему лишь сейчас, но словно заранее решив, сообщил, что и он завтра тоже переберется в Стамбул. — Ну да, зима почти наступила, – ответил Сюрейя. – Посмотрим, может быть, на следующей неделе и мы съедем! От этих слов Неджибу стало легче, потому что его уже пугала беспорядочная жизнь, которая ждала его в Стамбуле, и к нынешним его мукам прибавлялось еще и это будущее беспокойство. Он часто думал с болезненной дрожью, каким утомительным, нестерпимым мучением станет жизнь с этими визитами сюда. Но Неджиб знал, что Суад вовсе не хочет переезжать в Стамбул, – много раз она ему об этом говорила. Поэтому после слов Сюрейи он взглянул на нее. Суад, размышляя о том, что, если они уедут в Стамбул, все погибнет из-за Хаджер, – радовалась желанию Сюрейи провести зиму в деревне и в случае его нежелания оставаться была решительно настроена уговорить его остаться. Потому, когда Неджиб сначала сказал, что уезжает в Стамбул, она взглянула на него с обидой, что он не предупредил ее заранее, а услышав затем слова Сюрейи, сильно удивилась и, ошеломленная, лишь спустя время смогла спросить: — Но почему? Мы ведь собирались остаться на зиму. Сюрейя, занятый тем, что кончиком ножа намазывал горчицу на кусок мяса на своей вилке, пожал плечами с улыбкой и сказал: — Собирались остаться, но… Теперь не останемся! И затем он долго жаловался, говоря, что ему здесь уже наскучило, да и погода стоит скверная. Пока он говорил, Суад впервые почувствовала, что как бы она ни поступила, все равно не сможет переубедить Сюрейю. И с внезапно нахлынувшей яростью, с потемневшими глазами она промолвила: — Но разве вы сами именно поэтому и не хотели здесь быть? Когда Сюрейя в конце концов не смог привести ни одной веской причины для переезда, то заговорил о своей конторе. Он объяснял, что столько времени не появляться в конторе нехорошо, что отговорки о длительной болезни будут дурно восприняты, но было видно, что он и сам понимает, что все это сказки. Суад, внезапно придя в крайнюю ярость от этой лжи, нерешительности, от этих капризов, – ведь она знала, что, если бы Сюрейя действительно захотел остаться, ничто из этого не могло бы отвратить его от решения, – в отчаянии, против воли с упреком на лице, ответила: — Вовсе нет, вы просто хотите уехать! Все это – пустые отговорки! Тогда Сюрейя, обернувшись к Суад с гневом в голосе, который ему плохо удавалось скрыть, сказал: — Да, я хочу уехать, именно поэтому мы и уедем. – И взглянул так, словно говоря: «Хотите еще что-нибудь сказать?» Это значило: «Замолчите!» |