Книга Ты моя зависимость, страница 14 – Анна Гром

Ощущение власти над ней, многократного превосходства в силе открывало безграничный простор для самых смелых фантазий, экспериментов с формами и способами обладания желанной женщиной.

На палец, проникающий в тугое кольцо мышц, Даша отозвалась мгновенным напряжением всего тела, но сопротивляться не посмела. Как чертовски заводила эта её податливость, беспрекословность, а лёгкое недовольство так вообще срывало тормоза. Хотелось иметь ее везде, куда можно и нельзя, а всё, что нельзя хотелось проделать с удвоенным рвением.

— Я не хочу. – Наверное, он слишком расслабился, потерял концентрацию, потому что Даша непостижимым образом вывернулась из крепкого захвата, оказалась с ним лицом к лицу. Прищуренный, строгий взгляд заволочен туманной дымкой – желания близости у неё, казалось, ничуть не убавилось. Она сама потянулась за поцелуем, встав на носочки, смело притянула его к себе за шею, требуя нежности взамен грубого сношения. Разумовский ответил ей, кусая её припухшую нижнюю губу до удивленных вскриков боли, до железного привкуса крови во рту, врываясь в её рот, сталкиваясь зубами, поднял её, усадил на себя, рискуя знатно навернуться на скользком дне душевой.

— Я люблю тебя, люблю, люблю! – в порыве выкрикнула Даша, содрогаясь от мышечного спазма, предвестника очередного оргазма.

Волна холода прошила позвоночник, отзываясь колючим нытьём костей от темени до поясницы, Разумовский едва не отцепил руки, позволив ей ссыпаться сломанной куклой на пол. Её тело ещё содрогалось, и дыхание срывалось на тихий скулёж, когда Кир сжал в кулаке её волосы, задрал ей голову и заставил смотреть себе в глаза.

— Враньё, – тон слишком ледяной, слишком спокойный для его положения, когда он всё ещё был внутри её влажного, горячего организма.

Она ни черта о нём не знает. Все, что может быть в этой маленькой, милой головке о любви, сильно ограничено. Это её люблю отчего-то выкинуло его из реальности в горькую, почти неостановимую паничку на грани со злобой и яростью.

Так рано «люблю» не говорят. Да и за что его любить? Он ничего не сделал хорошего.

Если только за жалование хорошее. Да, с такой оплатой жить можно безбедно. Пока жив, конечно.

О том, чего ему всё это стоило, и в каком болоте дерьма он увяз по самое горло и продолжает вязнуть, это создание не имело ни малейшего понятия. Её немое восхищение вызывало отторжение – нынешний Разумовский не считал себя достойным его, а её доверчивая наивность манила разбить её об острые угли реальной жизни.

Она замолчала, а удивление и растерянность на дне её глаз сбились глубоким, болезненным толчком, потом другим и третьим, после которых Разумовского накрыло, и в голову ударило до потемнения в глазах. Острый, бесконечно долгий оргазм заставлял сбиваться дыхание и упирать ладони в мокрую плитку, опустошаться прямо в неё, наплевав на предосторожности.

— Чёрт! – Даша злобно посмотрела на него. После первого их раза, тогда, на улице ей пришлось заехать в аптеку, и от выпитой капсулы ей неделю было мучительно плохо – побочных эффектов в ней было больше, чем положительных результатов. Делать это ещё раз она совершенно не хотела.

— Что такое? Ты же любишь меня, значит должна хотеть от меня детей! – с каждой секундой высокий градус атмосферы в крохотном закутке ванной падал, стремясь к абсолютному нулю, и Даша отчаянно искала в этом вмиг похолодевшем взгляде отголоски благородного, обходительного защитника, которого ей так отчаянно хотелось в нём видеть. – Или я чего-то не понимаю в этой жизни?