Книга Ты моя зависимость, страница 11 – Анна Гром

Она разглядывала улицу сквозь панорамное остекление, а он смотрел на неё. Почти не накрашенная – ресницы лишь чуть тронуты тушью, с растрёпанным узелком волос на макушке, Даша казалась моложе, чем написано в паспорте. В растянутом свитере и узких джинсах, облегающих худые бёдра и широкий просвет между ними, она выглядела нежной и беззащитной до вполне ощутимой боли меж лопаток, а её отчуждение, опасение снова быть обманутой вбивало иголки под ногти и прихватывало под диафрагмой нетерпеливой дрожью.

Нынешний Разумовский давно наплевал на сентименты, на прелюдии и нормы, бесстыдно заливая про то, как два месяца торчал в жопе мира без возможности сделать ни единого звонка тупо из-за отсутствия сотовых вышек. Он отчаянно жаждал хоть немного тепла и понимания, которого тёлка за десять тысяч рублей ему не предоставит даже в качестве допуслуги. А почему выбор пал именно на эту Дашу, одну из десятков тысяч «Даш», и «Маш», и «Саш», рассыпанных по городу, он не знал.

— Я не знаю, что тебе ответить. Это всё… грустно, – она ворошила по дну чашки остатки молочной пенки, прокручивая в голове застопоренной киноплёнкой их последнюю встречу, когда она ехала домой, до сладкой судороги сжимая бёдра на заднем сиденье. Это было по-шлюшьи, непристойно, неправильно, но, чёрт возьми, так захватывающе, что даже сейчас воспоминания накатывали тёплой волной по всему телу, заставляя соски топорщиться под майкой. – Отец говорил, что сейчас на Востоке творится. Он новости всё время в телеге читает.

Восток, Африка, да какая разница?

Она решилась поднять взгляд, заворожённая яркой синевой его глаз, полных вины и неподдельного интереса к её персоне. То, что капитан Разумовский, смелый воин и опасный враг, так настойчиво добивался сейчас именно её, льстило и одновременно заставляло размышлять, что же в ней такого необыкновенного. Вшитый в подкорку инстинкт самосохранения верещал тонким голоском, чтобы она фильтровала всё сказанное им и почаще стряхивала с ушей лапшу, но организм предательски бунтовал, не позволяя оторвать задницу от стула и топать домой, заниматься конспектами.

— Даша, если б я мог рассказать тебе всё… – каждый день быть один на один с самим собой, выпотрошенным и вывернутым наизнанку, осточертело до блевоты.

Оставалось плыть по течению, разбивая голову об айсберги и царапая рожу об каменистое днище, и искать спасения в кратких эмоциональных всплесках на стороне, будь то очередная драка, или задание, или Даша…

— Ну, так расскажи. В чем проблема? – она пожала плечами, мол, ну а что особенного, будто вот так запросто можно сбросить груз с плеч, просто языком почесав. Если б это было так, то бездарные психоаналитики «Сокола» не зря бы получали своё космическое жалование.

— Я не имею права. Ты ведь теперь всё знаешь.

Разумовский только мог сказать, что военный. Про то, что он на самом деле наёмник, лучше помалкивать. Во многих странах наемничество не считается законным, трубить об этом на всю округу не полагалось. Только из «Вагнера» в своё время сделали попсовый проект и загнали под ноготь минобороны. Нам же, мелким и борзым, лучше не отсвечивать, а то тоже руки начнут выкручивать.

— Я скучал по тебе, – Кир коснулся её мягкой, прохладной ладони, ощущая, как она трепещет и снова сомневается, как прячет взгляд, и как розовеют её щеки с детскими ямочками. Даша была хорошей девочкой, похожей на того самого Кирюшку Разумовского, мальчишку, которого ещё не пообломало судьбой, благородного и чистого помыслами. Тому Кирюшке такие девочки нравились. С одной такой хотелось провести жизнь и остаться навсегда запечатлённым на пожелтевших семейных фотографиях. Жизнь вывернула всё на сто восемьдесят градусов, а сопляк Разумовский подрос и безнадёжно испортился, однако вкусы его остались прежними, и одному дьяволу известно, как теперь всё это совместить. – Ты веришь в любовь с первого взгляда?