Книга Продана криминальному боссу, страница 41 – Анна Гром

— Можно и так сказать, – он отложил телефон, коснулся её руки. – Чем займешься днём?

— Я не знаю. Наверное, буду спать до последнего, чтобы вечером выглядеть презентабельно. А не как сейчас, – она смущённо опустила глаза.

На её лице больше не было ни капли косметики, а волосы были затянуты в простой узел, но она была свежа и великолепна, будто и не было этих нескольких безудержных часов.

Александр поддел её подбородок двумя пальцами. В этом жесте было столько же нежности, сколько и властности. Она была его, но за неё ещё предстояло побороться. В груди снова горело, но это был не огонь стыда, как то было после новости об измене, а азарт, хищный, спортивный, поднимающий все ресурсы, заставляющий мозги работать в усиленном режиме. Эмилия Салимова вдохновляла. Кровь стучала в висках. Александр не был уверен, что вообще сумеет сегодня уснуть.

— Ты и сейчас прекрасна.

Эмилия поцеловала его в середину ладони. Она целовала ему руки с нежной преданностью, обожанием и каким-то едва уловимым преклонением перед ним, как перед мужчиной. Такое было принято в далёкие-далёкие времена, когда женская эмансипация ещё не потеснила род мужской с трона главного добытчика и господина, имеющего право и поощрять, и наказывать. Эмилия Салимова не боролась с ним за первенство, она целиком и полностью признавала его власть над собой. Эта власть пьянила Александра и, несмотря на то что она теперь полностью была зависима от него, его лишь сильнее влекло к ней. Это было странно и ново для него.

— Знаешь, чего я хочу? – она отвлекла его от вихря разрозненных, путаных размышлений. Александр сосредоточенно взглянул на неё, ловя каждое слово. – Чтобы ты был счастлив.

Она поразила его в самое сердце. Там, где всё ещё болела рана, оставленная Еленой Калинских. Кольнуло, будто кто-то воткнул туда острую, раскалённую спицу. Он вдруг почувствовал вину. Эмилия не знала, каким он может быть. Ещё не знала. Не предполагала, что слово «счастлив» к нему не применимо: в его жизни были лишь редкие вспышки, такие, как эта ночь, остальное время его жизни занимали мрак, боль, бесконечная занятость, непомерная ответственность, от которых он спасался в холодном равнодушии. Когда-нибудь она увидит его и таким, и когда-нибудь она разочаруется, ровно так же, как его покойная жена.

— Ты меня совсем не знаешь, Миля… – выдохнул он.

Она не знала, что свою покойную жену он убил собственными руками. И рука его почти не дрогнула…

Эмилия отставила бокал и поднялась со стула. Обойдя стол, она наклонилась к его лицу, села к нему на колени, не сводя пристального, глубокого, тёмного взгляда. В этом взгляда Александр терялся, в нём ровным счётом ничего нельзя было прочесть, только тонуть…

— Я тебя вижу. Твои глаза… Когда-нибудь ты доверишься мне, расскажешь всё, что у тебя на душе. Ты скрываешь в себе такой ураган. Я это почувствовала сегодня…

Эмилия не скупилась на сладкие речи. Эмилия не скупилась на ласку: она обнимала его за шею, гладила его лицо, что-то неразборчиво шептала ему на ухо, Александр уже не прислушивался. Она растворяла его тревогу, успокаивала, расслабляла, убаюкивала. Две бутылки вина на двоих и благодарно сытый желудок закончили дело – Александр уснул в её объятиях и проспал до самого утра.