Книга Мила и Медведь, страница 20 – Анна Гром

С хрустом поворачиваю шею. На прикроватном столике стоят «Баленсиага», словно хрустальные туфельки из сказки про Золушку, но только в полном комплекте и не хрустальные, а красные. Я абсолютно не помню, как оказалась в квартире, и как водрузила обувь на девственно чистый стол, на котором у меня обычно стоит еда или валяется Крис. Методом гусеницы подползаю к краю кровати, страшась шевелить больной головой, шарю рукой по полу – мышечная память подсказывает мне, что мой телефон валяется где-то тут. Вижу непрочитанное сообщение.

«Людмила, прошу простить меня за вчерашний неблаговидный поступок, случившийся под влиянием момента. На ваш банковский счёт направлена компенсация за неудобства. Если вы посчитаете её достаточной, мы забудем о вчерашнем инциденте и продолжим работу».

Компенсация за неудобства?! Что?! Непослушными пальцами открываю приложение банка и вижу… Триста тысяч рублей! На мгновение теряю равновесие и кубарем скатываюсь на пол, грохот в моей квартире наверняка слышала даже глуховатая старушка – хозяйка Альмы. Надеюсь, никто не вызовет мне скорую, а стоило бы. Триста тысяч за поцелуй?! А если бы он вот тут со мной проснулся, сколько бы мне отстегнули? Миллион?!

Ну нет! Я этого так не оставлю. Не нужны мне его деньги.

Кое-как намотав гульку на макушке, я, даже не заходя в душ, переодеваюсь в нечто менее мятое, закидываю в рот горсточку обезболивающего и вываливаюсь на улицу ловить такси.

— Знаете что, Руслан Евгеньевич, заберите свои деньги, я вам не проститу… – Когда я ввалилась к нему в кабинет через пустую и одинокую без меня приёмную, то замерла, как вкопанная.

Они стоят возле окна, Медведев и сочная черноволосая девица в платье с неприличным вырезом. Она бросает на меня злой взгляд. Я даже не знаю, куда мне деться, то ли вон выйти, то ли в окно… Как-то уж она слишком очевидно склоняет к нему голову и мило улыбается, декольте демонстрирует, зараза.

— Настя, мой адвокат свяжется с тобой. Хорошего тебе дня, – вежливо улыбается он и возвращается к своему столу, всем своим видом показывая, что разговор с ней окончен. – Людмила, задержитесь.

Эта шикарная кошечка проколыхала мимо меня своими прелестями, при этом вздумав попытаться задеть меня плечом, но я уворачиваюсь, как от хука слева, едва сдерживая себя, чтобы не наподдать ей под шикарный зад. Я хочу крушить. Вот влипла ты, Мила. Напилась, как свинотина, целовалась с шефом, а шеф-то оказался тот еще жук! За тем и деньги, видимо. Чтобы я никому не разболтала и не расстроила его подружку. Как он там написал, забыть о вчерашнем инциденте и продолжить работу?! Да к чёрту!

— Я увольняюсь! – взвизгиваю я и тут же закашливаюсь. С похмелья мой голос напоминает мне голос Оззи Осборна в его лучшие годы. – Триста тысяч рублей?! Триста тысяч?! Это оскорбление!

— Сколько вы хотите? – невозмутимо спрашивает он, потупив свой взор, как всегда ледяной и деловой.

— Да ни сколько я не хочу, бесчувственное вы бревно!

Вот это я выдала. Не хуже, чем тогда с поездом. Повисает неловкое молчание, в процессе которого у меня начинает предательски щипать в носу. Только этого мне сейчас не хватает!

— Прошу еще раз прощения за моё вчерашнее поведение. Под влиянием момента я растерял самообладание. Надеюсь, мы не будем доводить дело до суда?