Книга Измена. Любовь адвоката, страница 31 – Анна Гром

Через два месяца прокурор города Санкт-Петербурга уходил в отставку, сегодня ему организовали прощальный вечер в Константиновском дворце. Роскошное место с баснословными ценами на аренду. Чего еще ожидать от доблестной прокуратуры? Игорёк метил на его место и готовился обмывать погоны, поэтому был в самом приподнятом настроении.

В этом прекрасном зале нам предоставили самые козырные места, рядом с виновником торжества. Ванильно-белые стулья и столы, сервированные по всем законам этикета. Закуски с чёрной и красной икрой. На каждом столе букетик белых гортензий. На импровизированной сцене тряс шевелюрой Леонид Агутин. Как будто на свадьбу пришли.

Престарелые и затюнингованные жёны Питерских шишек смотрели на меня, как всегда, со смесью брезгливости, зависти и опасения. В их глазах я была нищей, содержанкой, дикаркой, бомжихой, журналюгой нужное подчеркнуть. Плюс во мне не было ни грамма ботокса, и я выглядела моложе своих тридцати трёх. Чем не повод для ненависти и презрения? Мужчины пялились на моё платье и вырез на ноге. Видимо, эскортниц сегодня приводить было нельзя, поэтому, чтобы не блеваться от своих супружниц, их сальные взгляды отдыхали на мне.

Карнавал лицемерия.

— Майя, милая, здравствуй. Рад тебя видеть!

Виновник торжества, прокурор города Санкт-Петербурга, разобнимавшись с Ланским, перешёл ко мне и взял меня за обе ладони, затряс. Он всегда был рад мне, потому что находил забавной мою способность быть искренней и не подлизывать.

— И я вас, Дмитрий Михайлович. Поздравляю со скорым выходом на свободу. – Он рассмеялся в ответ. – Чем планируете заняться?

— Рыбалкой! Буду рыбачить каждый день, честное слово! Голубушка Майя, что это у тебя с глазиком?

— Всё утро спорили с Игорем какое платье мне надеть. Даже сосуд лопнул от напряжения, – бросив в Ланского гневный взгляд.

— Милая моя, береги себя. Вам еще детушек рожать. А Игорьку я, ух! – прокурор пригрозил ему пальцем. Я с садистским удовольствием наблюдала, как Ланской покрывается красными пятнами.

Потом прокурора увлекли разговором новые и новые гости, а я с аппетитом поглощала блюда, разносимые официантами, и пила вино. С паршивой овцы так шерсти клок – если я вынуждена здесь находится, то хотя бы наемся до отвала деликатесов из прокурорского кошелька.

Жизнь научила меня не пренебрегать едой. Никогда не знаешь, когда покушаешь в последний раз.

Агутина сменили поздравители. К микрофону друг за другом подходили дядьки в костюмах и что-то там вещали в микрофон. Я заедала отвращение быть здесь говядиной с травяной эмульсией и кристаллическим тартом с цветущим сыром бри так что трещало за ушами, и я ничего не слышала.

Кроме, пожалуй, вот этого:

— …член партии Единая Россия, член Санкт-Петербургской Центральной коллегии адвокатов, меценат и просто прекрасный человек и наш друг Шумский Олег Юрьевич.

Член. Член. Член. Член всего, чего только можно. Взаимодействие с федеральными и городскими органами власти нормальное явление для адвокатуры. Шумский адвокат известный, деятель общественный, знали и дружили с ним многие. Но тем не менее то, что Олег Шумский оказался на празднике коллег Игорька, меня шокировало. Я растерялась.

Я прекратила жевание и, словно загипнотизированная, наблюдала, как господин адвокат подходит к микрофону. Он что-то вещал своим прекрасно поставленным, глубоким, бархатным голосом, а я смотрела на него в упор и не могла оторваться. Смотрела и вспоминала наш поцелуй на Путиловской набережной. Белужья икра встала поперёк горла, и, едва дождавшись аплодисментов, поднялась со своего места и выскользнула из зала, якобы в туалет. На самом деле, мне просто надо было отдышаться. Благо, выход на улицу никто не перекрывал.