Книга Измена. Любовь адвоката, страница 33 – Анна Гром

— На свидание. – Пусть кушает и пусть не обляпается.

Снова, распсиховавшись и поджав губы, вылетела из помещения. Я чётко и ясно, вербально и невербально давал ей понять, что не хочу больше её видеть в своей квартире. Когда я несколько дней назад тихонько, пока она не видела, вернул ей ноут, она слова не сказала. Когда я заблочил кредитку, на которую кидал ей деньги, тоже промолчала. Интересно, ей самой-то не надоело унижаться? Или ей принципиально задержаться в моей квартире как можно дольше и своим присутствием выбешивать меня, доводить до такого состояния, чтобы я сам свалил? Чтобы я заколебался спать на диване? Выдавить меня из собственной квартиры своими подлыми психологическими уловками? От неё можно ожидать чего угодно, но и я идиотом себя не считал.

Надеюсь, с поздравлениями быстро расправлюсь и займусь составлением заявлений. Быстро купил букет цветов и погнал исполнять обязанности общественного деятеля.

У Дворца собралась вереница дорогих машин. Просто рай для антикоррупционщиков. Я чуть припозднился, успел ко второй смене блюд. Закинувшись канапешками с чёрной икрой, я поймал свободный микрофон.

Я увидел её сразу. Майя Ланская. В золотом. Я её еще ни разу не видел её такой. В обтягивающем платье на тонких лямках и с открытым бедром она для меня как голая была. И этот чмошник рядом с ней. Ярость причудливым образом смешалась с желанием отомстить и с желанием обладать.

Олег, не психуй.

Говори свою речь, ты ж птица-говорун, тебя с толку не сбить.

Она тоже заметила меня. Сразу же отвела взгляд, потом выпила залпом бокал вина и вдруг встала и вышла из зала.

Что ж она так? Неужели стыдно стало? «Не могу там, не буду там, развожусь». А сама по корпоративам, как верная жена расхаживает.

Спич у меня был лаконичный. Я еле выдержал десятиминутную светскую беседу с прокурором и его ближайшими соратниками. Потом пошёл искать её. Я хотел спросить. Словами через рот. Убедиться, что все мои подозрения правдивы, несмотря на то что моим глазам свидетелей не нужно.

Я хотел дойти до самой сути. Нырнуть на самую глубину и зачерпнуть ила, чтобы убедиться, что это действительно дно. Я хотел понять, что в голове у Майи Ланской, что она решила всё переиграть назад.

Я настиг её в беседке, стоящую в одиночестве спиной ко входу.

Какая всё-таки тонкая, изящная стать… Я подошёл к ней сзади.

— Передумали разводиться, Майя Михайловна?

Она обернулась. Так близко, что я ощутил этот с ума сводящий запах, который я тогда в машине еще почувствовал. Посмотрел на неё. Красное пятно на глазу. А во взгляде тоска, мольба и обречённость. Она молчала, вместо того чтобы отъедаться и ёрничать. Не в её духе молчание. Но я понял всё без слов.

Это я сам, своими руками её на амбразуры бросил. Ну и мудак же ты, Шумский. Первостатейный.

Она достала из сумочки и молча вручила мне передатчик.

— Пойдём-ка отсюда, – взял её за эту же руку, повёл прочь от Дворца, через Константиновский сад.

— Куда ты меня тащишь?

Вырвала локоть из его стальной хватки. Остановилась. Олег по инерции сделал несколько шагов, обернулся. В свете ночных фонарей его лицо казалось суровым, непримиримым. Красивым, как изваяние, которых вдоль аллеи было понаставлено несметное количество. Я снова залюбовалась им. Как ему шёл этот строгий чёрный костюм, эта рубашка с расстёгнутым на три пуговицы воротником и ослабленным галстуком – наверное, расстёгивал на ходу, пока искал меня.