Книга Дай мне жить. Сбежать от тирана, страница 43 – Анна Гром

Демьян, хмыкнув, исчез в садах.

— Далеко ездила? – вкрадчиво, словно приступая к допросу, произнёс Паша, пряча взгляд за горизонтом. Он избегал смотреть мне прямо в глаза. Понимал, что я пойму всё, что он испытывает и не хотел, чтобы я видела его слабость.

— Проветрить голову, – уклончиво ответила я. – Он рассказал тебе?

Паша был хмур, черты его лица обострились, стали резкими, почти хищными. Казалось, добрый десяток лет накинул на себя за эти несколько часов. Он выглядел измождённым, словно провёл бессонную ночь, сражаясь с собственными демонами. На мой вопрос он кивнул утвердительно, медленно, словно каждый мускул в его шее сопротивлялся этому движению. – Про всё? Про то, что он от Гумерова?

— Ага, – коротко бросил он, его взгляд всё ещё блуждал где-то вдалеке, избегая встречи с моим. Он словно боялся, что если наши глаза встретятся, то вся его тщательно выстроенная защита рухнет.

— А ещё что? – я чувствовала, как нарастает внутреннее напряжение, как будто вот-вот лопнет тонкая нить, связывающая нас. Мне нужна была полная картина, каждая деталь, чтобы хоть как-то собрать разбитый мир в своей голове. Я не могла больше жить в неведении.

— А остальное сказал, сама расскажешь.

Он всё-таки взглянул на меня. Его взгляд обжёг до самого сердца.

В его глазах отражалась вся та боль, которую он так старательно скрывал, и я вдруг поняла, что он страдал не меньше меня, а, возможно, даже больше. Это был взгляд человека, который видел слишком много, пережил слишком многое и теперь боялся потерять последнее, что у него осталось.

Он схватил меня за плечи, нагнулся, чтобы вровень быть. В глазах его огонь горел, отчаяние полыхало.

— Ну зачем ты полезла, Рит? Вот что тебе это дало? Для тебя это всё меняет?

— Нет, ничего не меняет. Я просто хотела правду знать. Мы толком не разговаривали, ты мне ничего о себе толком не рассказывал…

— Лишнее всё это. Оно в прошлом. Вся грязь эта… Я тебя пугать не хотел.

— Но я всё равно испугалась. Я теперь боюсь всего, Паш. Боюсь всего…

Я расплакалась, и Паша порывисто обнял, прижимая меня к себе так крепко, что я едва могла дышать. Его руки обхватили мою спину, а подбородок уткнулся в макушку. Я почувствовала тепло его тела, его запах – смесь свежего воздуха, земли и чего-то неуловимо мужского, родного. В этот момент я ощутила себя в безопасности, впервые за долгое время.

— Я не он, поняла?

— А я не она, – ответила я, уткнувшись лицом в его плечо, чувствуя, как слёзы наконец-то прорываются наружу, смывая с меня часть накопившегося напряжения. Я не та, кто оставит его, кто сбежит от его прошлого. Я не та, кто испугается и отвернётся. Я здесь. И я останусь. Несмотря ни на что. Потому что, несмотря на весь страх, на всю боль, я понимала, что без него моя жизнь будет пустой и бессмысленной. Эта правда, какой бы горькой она ни была, теперь связывала нас ещё крепче.

— Пойдём в дом. Задашь мне все вопросы, какие хочешь.

— За меня полковник впрягся тогда здорово. С УДО помог, адвоката хорошего помог найти. С военной службой, конечно, пришлось попрощаться. И родителям на глаза не стал показываться после освобождения. Они меня как-то… не поняли они меня, в общем.

Голос Паши стал тихим, почти бесцветным, когда он произнес это последнее предложение. В нем не было ни горечи, ни обиды – лишь глухая, застарелая боль, которая, казалось, въелась в каждую клеточку его существа. Он смотрел куда-то в сторону, на темное окно, за которым мерцали редкие звезды, словно пытаясь найти там ответы, которых не было на земле.