Книга Дай мне жить. Сбежать от тирана, страница 41 – Анна Гром

— А что тогда? Расскажи, Рита, – его тон стал мягче, он меня едва ли не уговаривал, но я чувствовала в нём стальную нотку. – Иначе мне тебя придётся выдать тому, кто тебя ищет.

Последние слова прозвучали как приговор, и я вздрогнула. Угроза была реальной, осязаемой, как прохладный, наполненный дождём воздух, проникающий в салон. Над Кубанью висела туча, я увидела сизо-синее марево за широкой спиной Демьяна. Почти как в тот день, когда я попала сюда. Эта тяжёлая свинцовая туча несла с собой ливень и ураган.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Слова застревали в горле, но я знала, что должна говорить.

— Я документы нашла, – прошептала я, и каждое слово давалось с трудом. – Из суда. Паша… Павел был осужден за убийство. Он ничего мне не сказал. Я испугалась.

Я подняла на него глаза, полные мольбы и отчаяния, надеясь, что он поймёт.

Демьян отпрянул от машины, выпрямился и задумчиво потёр подбородок. Его взгляд скользнул куда-то вдаль, словно он переносился в прошлое.

— Пашка по юности тот ещё искатель справедливости был, и горячный, – начал он, и в его голосе прозвучала какая-то глухая боль, смешанная с гордостью. – Была у него девка, Ирка. Со школы встречались. Жениться хотели, жили вместе. А она… – Демьян сплюнул на землю, и в этом жесте было столько презрения, что я вздрогнула. – Так вот пока он по горячим точкам бабки зашибал, духов стрелял, Ирка по чужим койкам скакала. За его счёт. – Он покачал головой, и на его лице промелькнула тень старой обиды. – Вот он однажды вернулся, знаешь, как в анекдотах, раньше времени. А в его кровати мужик. Ну и отметелил он его. Не рассчитал силу просто. Если б убить хотел, то одного удара хватило бы. В шею, например. Нас убивать учили быстро и сразу, время дорого потому что. Это только в кино ногами по часу машут. Поэтому, если бы Пашка убивать хотел, как жрать, то давно бы серийником стал и сидел бы до седых мудей.

Я слушала его, затаив дыхание, и слёзы текли по моим щекам уже не от страха, а от какой-то невыносимой жалости и боли за Пашу. Картина его предательства, его ярости, его сломанной жизни вставала перед глазами. Я представила его, молодого, обманутого, вернувшегося с войны, чтобы найти такой "привет" дома. Моё сердце сжалось

— А он в тебя, глупую, влюбился. – продолжил Демьян, и в его голосе прозвучало что-то вроде упрёка, но без злобы. – После Ирки у него вообще никого не было.

Я не выдержала. Вышла из машины, заходила ходуном туда-сюда по траве. Завыла, села прямо на землю, обняв колени. Мои плечи сотрясались от рыданий. "Я не знала, – повторяла я сквозь слёзы. – Я не знала." Это было так несправедливо, так жестоко. Я чувствовала себя последней дурой, которая поверила собственным фантазиям.

— У Гумерова знаешь отчего бывшая жена умерла? – голос Демьяна вдруг стал жёстким, вырвав меня из водоворота собственных страданий. Я застыла, подняв на него заплаканные глаза.

— Он говорил, болела, – прошептала я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Чем, не сказал? – его взгляд был пронзительным, словно он пытался заглянуть мне в душу. Я отрицательно покачала головой.

— Она сyициднyлаcь, – отчеканил Демьян, и это слово ударило меня, как пощёчина. – Гумеров её, как тебя, доводил, доводил, и довёл. Задницу прикрыл свою так, что никто не узнал об этом. Ты бы следующая была. – Его слова были холодными, как лёд, и каждое из них пронзало меня насквозь. Я почувствовала, как кровь стынет в жилах.