Книга Дай мне жить. Сбежать от тирана, страница 40 – Анна Гром

Рита, стоп! Заткни свой фонтан!

Я села на диван в гостиной и расплакалась. Завыла, забралась на сиденье с ногами, обняла колени. Я ощущала себя лежащей на наковальне, и надо мной уже навис молот.

Дальше я уже плохо соображала, что делала. В своей комнатушке я собрала раскиданные вещи, запихала всё в сумку. Покопалась по ящикам, нашла наличные. Отсчитала свою зарплату, спрятала в карман. Да, похоже на кражу, но я всё отработала. Даже интимные услуги оказала.

Выглянула из окна. Машина Паши стояла во дворе. Ключ у него торчал в замке зажигания, он редко его вынимал. Наверное, тоже привычка, чтобы сразу завести тачку и драть под пулями. Да уж, тяжелое прошлое оставило глубокий след.

Я вышла из дома, села за руль, завела мотор, и выехала.

Резко ударила по тормозам, когда боковым зрением увидела чёрный внедорожник без шильдика. В груди загорелось от страха. Эта машина – машина Демьяна – была так похожа на машину Ильдара. И номера у неё были московские.

План был такой: доехать до глэмпинга, забрать машину, которая всё ещё была там, оставить Пашин УАЗик и ехать. Снова ехать. До ближайшей заправки. А потом уже куда глаза глядят. Попробую заново отстроить свой план по поиску заработка. А дальше жизнь покажет.

Я мчалась по неровной дороге, сотрясаясь на каждой кочке и пытаясь сладить с Пашиным УАЗиком, пейзажи за окном сливались в размытый поток – поля, редкие лесополосы, небо, такое огромное, что казалось, оно давит на плечи. Воздух в салоне был тяжёлым, пропитанным запахом старой обивки и моего страха. Сейчас меня снова охватило чувство, что этот простор давит на меня. Воздух распирает грудь, я маленькая как муравей, над которым уже занесли сапог. На повороте из-за кустов мне наперерез вылетел черный внедорожник. Я ударила по тормозам, едва не расшибив об руль лоб.

Перед глазами потемнело, я раскрыла рот в беззвучном крике. Из водительского кресла вылез… Демьян.

— Не везёт брату с женщинами, – сказал он, качая головой, и в его голосе звучала смесь раздражения и усталой иронии. Он остановился у моей двери, скрестив руки на груди, и я увидела, как напряжённые мышцы под рубашкой выдают его настороженность. Я сидела, замерев, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось так, что, казалось, он мог услышать его стук.

— Куда стартанула-то? – продолжил он, прищурившись, и в его глазах мелькнуло что-то вроде сожаления. Он не кричал, не угрожал, но его спокойствие пугало меня ещё больше. Я молчала, сжимая руль так, что пальцы побелели, и боролась с желанием нажать на газ и умчаться.

— Маргарита Анатольевна, тебе лучше не молчать, – произнёс он твёрже, наклоняясь ближе к окну. Он не мог знать моего отчества. Или Паша всё запомнил в тот раз, когда я в темноте ему показала мельком все свои документы? Запомнил и всё пересказал брату?

Наконец, я выдавила:

— Что тебе нужно?

— Мне? Ничего, – ответил Демьян, пожимая плечами, но его взгляд был острым, как нож. – Мне за брата обидно. Решила пересидеть у него, обокрасть и дальше гнать?

Он усмехнулся, но в этом смехе не было веселья. Только горечь.

— Нет, – мой голос дрогнул, и я почувствовала, как по щекам потекли горячие слёзы. Я не могла лгать, да и какой в этом смысл? Он всё равно всё видел. Таких, как он, не проведёшь. У меня и цели такой не было.