Книга Бывшие. Два часа до полуночи, страница 43 – Анна Гром

— Экспертизу будем переделывать, — отрезаю я, не давая ему сбить меня с толку, не позволяя обидным словам в сторону папы вывести меня из себя.

— Нет, ты точно больная, Ида! У тебя крыша поехала? Тебя на освидетельствование надо, к психиатру!

— Тебе это может не нравиться, это твоё право, но я тебя уведомляю, — упорно продолжаю я, игнорируя его психозы. — Возможно, в ближайшее время тебе придут официальные запросы от следствия.

— Мне-то зачем?!

— Дядя Толя мог как-то косвенно повлиять…

— Вот только отца моего не трогая, поняла! — он резко прерывает меня, его голос превращается в яростный, угрожающий хрип. — Ты поняла меня?! Мало он получил от твоего папаши за его тупую башку, так ещё его память ворошить!

Я замираю, не в силах переварить смысл его слов.

— Валера! Что ты несёшь?! — выкрикиваю я в трубку. — Что ты имеешь в виду?! Что значит «получил за тупую башку»?!

— Да пошла ты! — рявкает он, и в трубке раздаются короткие, бездушные гудки.

— С такими реакциями господин Филиппов из разряда свидетелей может перейти в разряд подозреваемых. Не стоило вводить его в курс дела раньше времени, но, с другой стороны, появилась ещё одна версия для отработки.

Адвокат находился поблизости и слышал весь наш разговор. Этот разговор в принципе сложно было не услышать, судя по тому, как саднит моё горло, он шёл на повышенных тонах.

— Что вы… Вы хотите сказать, что… — я заикаюсь, потому что моя голова не допускает даже тени подобной мысли, которую адвокат только что мне озвучивает. Валера и «подозреваемый» никак не вяжется у меня в мыслях. Подозреваемый в чём? — Вы хотите сказать, что Валера…

— Я пока не хочу делать выводов, но здесь есть над чем задуматься. Расскажите мне подробно, можете письменно, если вам удобно, какие отношения связывали ваши с Филипповым семьи. Всё, что знаете, с самого раннего времени.

Я выхожу из тяжелых дверей отделения, вдыхая морозный, пропитанный выхлопами, городской воздух, который сейчас кажется почти целебным. У машины, прислонившись к капоту, меня дожидается Артём. Его присутствие в последние дни стало для меня чем-то вроде привычного фона, надежного и предсказуемого, но сегодня в его позе чувствуется опасное напряжение.

— Ида! Что он от тебя хочет? — он делает шаг навстречу, не давая мне даже шанса прийти в себя после тяжёлого разговора со следователем, с Валерой по телефону, а потом и с адвокатом.

— Кто? — Я замираю от неожиданности, не дойдя пары метров.

— Ростислав Сергеевич.

Почему вдруг именно сейчас он про него вспоминает?!

— В смысле?!

— Я видел, как он на тебя смотрел. А ты на него.

У меня внутри взмывает такая волна ярости. Ещё от Артёма мне не хватает сегодня допросов! Неужели он переваривал нашу с Ростиславом встречу за завтраком все эти часы и только сейчас дозрел что-то мне высказать по этому поводу.

— Послушай, мне кажется ты…

— У меня совсем нет шансов?

Вопрос звучит внезапно и резко, как пощечина. Прежде чем я успеваю подобрать слова, Артём резко сокращает дистанцию. Его пальцы смыкаются на моем предплечье, чуть выше локтя. Хватка крепкая, почти грубая, до боли. Он подходит непозволительно близко, вынуждая меня отшатнуться, пока я не чувствую спиной холодную бочину машины.

Отступать некуда. Он нависает надо мной, удерживая за руку, и в этот момент его забота окончательно превращается в клетку. Ощущение, будто я угодила задней лапой в капкан, который сама же приняла за спасательный круг.