Книга Бывшие. Два часа до полуночи, страница 41 – Анна Гром

Я поясняю:

— Это заготовка для заявления в Межведомственную комиссию. Лично я на объекте не был и оценить реальное состояние не могу. Но я точно знаю, что у Валерика-холерика есть связи в Минстрое и, скорее всего, в пожарной инспекции. Так что признать здание аварийным они могут в кратчайшие сроки.

У кого-то из них двоих телефон разрывается спецсигналом СГУ. Оригинально. Ида вздрагивает от неожиданности, значит, у Артёмки. Парню совсем не хватает уверенности в себе, слишком уж привлекает к себе внимание. Даже самыми идиотскими способами.

Управляйка извиняется и отходит поговорить, давая мне такую необходимую минуту наедине с Идой.

— Нормальный он хоть? — мужик или управляющий, я не уточняю.

— Пойдёт, — она не уточняет тоже, оставляя меня один на один с неизвестностью. Я не пойму, есть ли что-то между ними, но докапываться до сути не имею морального права. Особенно когда поступил с ней, как скот.

— Почему ты землю продать с гаражом не хочешь? Серьёзно. Если я Валерону откажу, он же найдёт кого-то другого, не такого образцово законопослушного, как я, и этот малохольный, — киваю на тощего Артёмку, — ничем тебе не поможет.

— Какое тебе дело вообще?! — шипит, как змея, перегибаясь через стол.

Я смотрю на неё, и в груди разливается знакомая, тягучая горечь, смешанная с неистовым восхищением.

Каждое её движение, каждый резкий выдох бьёт по моим чувствам. Она всё ещё кажется мне воплощением жизни — дикой, необузданной и бесконечно желанной. Я вижу, как напряжена её шея, как подрагивают пальцы, вцепившиеся в край стола.

Я невольно задерживаю взгляд на её губах, вспоминая их вкус, и тут же одергиваю себя. Но глаза отказываются подчиняться рассудку.

Изучаю её лицо: точёные скулы, лихорадочный румянец на щеках, глаза, в которых сейчас полыхает настоящий пожар. Она стала ещё прекраснее с тех пор, как я всё разрушил. В её красоте появилось что-то стальное, непокорное, и это сводит меня с ума. Снова.

— Честно? Земля эта мне нравится. А вот Валерик этот, гнида недодавленная, нет. Я вёл бы все дела через тебя, или через этого, задохлика-управдома, если ты ему доверяешь. Или тут что-то другое?

Она замолкает, всё ещё испепеляя меня взглядом, но тут снова в поле моего зрения возникает это пожарный столб в костюмчике.

— Там проводка забарахлила, в ГСК этом. Ремонтный бокс задымился один. Пожарные приезжали. Вроде потушили, — вернувшись, поясняет Артём суть поступившего ему звонка. На ловца и зверь бежит. Только поговорили про этот несчастный гараж, так он и дал о себе знать.

— Стандартный способ, — хмыкаю я. — Без фантазии.

— Что ты имеешь в виду? — Ида напрягается.

— А то, что этот Валерик будет выкуривать собственников с этого гаража как тараканов, и мимо тебя это тоже не пройдёт. Он вынудит тебя согласиться на сделку. Не со мной, так с кем-то другим. И уже не на твоих условиях.

Я делаю паузу, глядя ей прямо в глаза и добиваю:

— Могу прийти с независимой экспертизой, как потенциальный заказчик.

Ида метнула быстрый, неопределенный взгляд на управляющего. Я почувствовал, что момент настал, и решил дожать ситуацию. Резко поднялся из-за стола, отодвигая стул с характерным скрежетом. Это старая, но безотказная коммуникационная техника: оставить последнее слово за собой, пока оно еще вибрирует в воздухе, и выйти из пространства. Пусть решение зависнет, пусть они переваривают мой ультиматум в тишине. Теперь психологический перевес был полностью на моей стороне.