Книга Бой без правил. За любовь, страница 57 – Анна Гром

Под лопатками жжётся стыд, а ярость, чувство вины и ненависть к самому себе сжирают прямо с кишками. Миха сквозь ватный шум в ушах слышит вопли возбуждённой толпы, чувствуя себя при этом поганым трусом, которому стыдно и страшно посмотреть в глаза правде. В глаза собственным ошибкам.

— Господи, сын, лучше сдайся. Лучше ты сдайся, – шепчет он, запуская руку себе в волосы и с силой натягивая на себе скальп, чтобы сделать больно. Чтобы заставить себя открыть глаза. И признать, какой он, Михаил «Скала» Костров, на самом деле говнюк. Судьба подарила ему шанс стать отцом, нормальным отцом, а он его бездарно просрал. И кто виноват? Родители? Общество? Может, Наташка Малаева?! Миха привык винить всех, кроме себя, но виноват лишь он сам, потому что только он делает в своей жизни выбор и только он несёт за него ответственность. Это бремя взрослых людей. Миха взрослым так и не стал, и это упущение заставило его отдать собственного сына на растерзание Катерина суке и «Кровавой жатве».

Бойцы зарубились не на шутку – когда Миха концентрирует плавающий взгляд на «клетке», судья разводит противников по сторонам, и сразу же даёт знак сойтись снова. Бойцы бросаются друг на друга, как бешеные – рожа вояки уже в крови, у Ярослава кровоточит ухо и губа, вздулась скула. Миха не узнаёт сына, он не понимает, откуда в нём столько злости – будто всё то, что он копил в себе годами, вдруг находит выход здесь, на ринге. Ярика переполняет азарт, Мишка видит это в его всё ещё цепком, несмотря на наверняка одолевающую с непривычки боль, взгляде. Он этот азарт подхватывает, бросаясь к сетке и выкрикивая:

— Давай, сын! Вали его нахрен! Давай!

Оба дважды едва не попадают в нокдаун, коснувшись покрытия коленями, уставший вдвшник пропускает от Ярика подсечку. Ярослав перекидывает противника через спину, падает сам, зажимает тому руку и ногу в болевом. Миха не может поверить своим глазам. Прошло всего четыре минуты с начала боя. Четыре минуты от полной уверенности, что сын не выстоит, до невозможности поверить в реальность происходящего – вояка стучит по полу, признавая поражение.

— Это мой сын! Вы видали, а?! Это мой сын!

Миху настолько переполняет изумление и гордость за сына, что собственный, бездарно проигранный бой выветривается из головы. Цепляясь за сетку, он тычется по кругу, напрочь забыв, где вход. Ему так хочется скорее забраться в «клетку» и обнять его, что он не замечает, как в руках друга проигравшего появляется нож – отталкивая Миху плечом, он залетает в «клетку» раньше.

— Эй, бычара, ты охуел? – кричит ему в спину Костров, пытаясь поймать себя в вертикальном положении.

Сквозь суету, царящую в «клетке», Миха видит, как рука с ножом совершает замах. Вопли из зрительного зала оглушают, люди вскакивают со своих мест: кто-то в ужасе, кто-то с нездоровым восторгом льнёт к клетке. Сквозь мельтешение чужих спин Миха видит, как Ярослав оседает на пол с кровоточащей раной в боку.

— Боже мой, боже мой! – Михе под руку лезет девчонка Ярослава, она в панике, визжит так, что закладывает уши. Мишка придерживает её рукой, чтобы ещё и она до кучи не нарвалась на нож. Педики-вояки, расталкивая всех, тащатся к выходу – у того, кто дрался с Яриком, повреждена нога. У сына из раны струйкой стекает кровь, впитывается в резинку трусов, размазывается по телу, и от этого зрелища Мишка вдруг резко приходит в себя, словно ныряет башкой в колотый лёд.