Книга Гектор, страница 54 – Ольга Дашкова

— Нет. Но Каменев обещал сообщить, если увидит движение средств.

— Движение уже есть. Я видела, когда проверяла. Он переводит личные активы, но не через структуру, напрямую, это значит, что доступа к структуре у него уже нет или он понял, что структура конечна.

— Значит, Каменев уже видит это.

— Значит, скоро напишет.

Кивнул, думал о Верховском — человеке, который подписал приказ о Максиме, как подписывают счет в ресторане, не поднимая глаз. Который держал Нору семь лет за горло угрозой жизни ее дочери. Который прислал двух исполнителей и обоих потерял.

Последний из троих.

Данн закрыт. Кравцов бежит, но далеко не убежит. Верховский — последний. И первый в той цепочке, которая семь лет назад стоила Максиму жизни.

Телефон Норы завибрировал на столе. Она взяла его, прочитала, показала мне экран. Каменев. Четыре слова и адрес.

Я смотрел на адрес. Думал о Максиме, но уже не с той тяжестью, которая была семь лет, другое. Спокойнее. Как будто что-то внутри уже начало становиться на место просто от того, что Данн закрыт, и механизм запущен, и мы сидим здесь живые.

Почти все.

— Завтра, — сказал я.

— Да, — согласилась Нора. — Сегодня ты отдыхаешь.

Это тоже было странным, что кто-то говорит мне «сегодня ты отдыхаешь», и я не возражаю. Раньше возразил бы. Сказал, что в порядке, что могу сейчас, что ждать нет смысла. Сейчас просто кивнул.

Потому что она права. И потому что мне не нужно было доказывать ей, что я в порядке. Она видела, что я не в порядке, и приехала именно поэтому, и никакое доказательство здесь не требовалось.

Это было из тех вещей, к которым я не привык. К тому, что можно быть не в порядке и не нужно это скрывать. К тому, что рядом человек, который знает разницу между «не в порядке прямо сейчас» и «не справлюсь».

Она знала эту разницу.

Нора принесла еще кофе, поставила передо мной молча. Села рядом снова, за окном темнело. Крыши, серое небо, редкие огни в окнах напротив. Мы сидели и молчали. Нора была рядом. Плечо болело. Кофе был горячим. За окном темнело.

Этого было достаточно для сейчас.

*Нора*

Кравцов бежал в сторону Финляндии.

Я увидела это в половине первого ночи, движение средств на его личном счете в банке с финскими корнями, небольшая транзакция, технически незаметная, но я знала эту цепочку наизусть.

Семь лет я наблюдала за тем, как двигаются деньги этих людей, знала их почерк так же хорошо, как почерк близкого человека — по наклону, нажиму, по тому, как ставится точка в конце.

Кравцов-старший всегда ставил точки. Всегда. Сейчас он торопился.

Написала три слова тому, кому нужно было знать, без имен, без подробностей, просто координаты и время. Ответ пришел через четыре минуты: один символ, больше ничего не нужно было.

Кравцов далеко не уедет. Это была не моя работа и никогда ею не была. Моя работа заключалась в деньгах и цифрах, а его — во всем остальном.

Гектор спал.

Из комнаты доносилось ровное дыхание, он лег два часа назад, ничего не говоря, просто лег и закрыл глаза. Обезболивающее, усталость после задания, потеря крови — организм взял свое. Я сидела на кухне с ноутбуком и следила за движением денег в режиме реального времени.

Схема Верховского красиво развалилась.

Это не то слово, которое я когда-либо планировала использовать для описания финансового краха, но другого подходящего я не нашла. Красиво — потому что все шло именно так, как я рассчитывала, каждый узел разваливался в нужной последовательности, каждый счет закрывался тогда, когда должен был закрыться.