Книга Гектор, страница 52 – Ольга Дашкова

Нора вела машину, я сидел рядом и держал плечо. Сказал адрес, она не переспросила, запомнила с первого раза, как всегда. Ехала быстро, но без спешки, я помогал выбирать маршрут без камер.

В квартире было холодно, давно не топили. Нора нашла термостат раньше, чем я успел сказать, где он. Прошла по комнатам быстро, оценивающе, так же, как я делаю в новом месте: выходы, окна, углы обзора. Потом вернулась ко мне.

— Садись.

Сел на диван, она принесла аптечку, которую взяла из лесного дома, поставила рядом, села напротив.

— Пальто.

Медленнее, чем обычно, снял пальто, плечо отзывалось при каждом движении. Нора помогла с рукавом, аккуратно, не потянула лишний раз. Рубашка была темная, влажная, кровь успела впитаться.

Она осматривала молча. Я смотрел на нее.

Лицо сосредоточенное, без лишних эмоций, та же Нора, что сидела над ноутбуком и просчитывала схемы. Точная, методичная, без суеты. Только руки работали немного иначе, чем когда она держала клавиатуру, более осторожно.

— Чисто, — сказала она. — Глубокий, но мышца не задета. Видела хуже.

— Когда успела?

Она подняла взгляд — коротко, вернулась к работе.

— У меня была жизнь до всего этого, — сказала ровно.

Не продолжал, она обрабатывала рану, перевязывала, движения точные и уверенные. Я сидел и позволял. Вот это было странным, не боль, боль привычная, я умею ее не замечать. Странным было другое.

Я позволял.

Обычно после задания я сам. Всегда сам. Находил тихое место, обрабатывал рану, ждал, пока пройдет. Никого рядом, никакой помощи, которую нужно принимать. Так проще, не нужно думать о том, что кто-то видит тебя уязвимым, не нужно контролировать, как выглядишь в чужих глазах.

Сейчас она сидела рядом, держала мое плечо, и я не думал о том, как выгляжу. Это было новым. Или очень старым, настолько старым, что я уже не помнил, когда последний раз было так.

Максим умел сидеть рядом, когда было нужно. Не лез с вопросами, не требовал объяснений, просто присутствовал, весомо, реально, так, что тишина переставала быть пустой. Нора делала то же самое, только иначе.

— Готово, — сказала, откинулась назад, посмотрела на повязку. — Два-три дня, и забудешь.

— Спасибо.

Убирала аптечку, не отвечала. Я смотрел на нее и думал о том, что она приехала. Это само по себе требовало осмысления, не логически, логически все понятно, она знала, где я могу быть, и приехала потому, что так нужно было сделать. Но под логикой было что-то другое.

Она приехала быстро, раньше, чем я ожидал.

Значит, ехала сразу. Значит, не заканчивала работу, не ждала, пока убедится, что механизм идет правильно, не делала ничего из того, что Нора Ингольф делает всегда — не ставила задачу впереди человека.

Поставила меня впереди задачи.

Я не знал, что с этим делать. Семь лет никто не ставил меня впереди ничего, я сам не ставил себя впереди, всегда был инструментом, всегда был функцией, всегда был тем, кто делает, а не тем, о ком думают.

Нора думала обо мне. Пока я сидел в темном подъезде и ждал, она ехала быстро, через город, с аптечкой в сумке.

Квартира нагревалась медленно, термостат старый, батареи скрипели. За окном были крыши и серое небо, обычный городской вид, ничего особенного.

Нора поставила чайник на маленькой кухне, я слышал, как она движется, как открывает шкафы, проверяя, что есть. Нашла растворимый кофе, я купил его месяц назад вместе с другими базовыми вещами — на такой случай, взяла чашки.