Книга Герой ожившего романа, страница 24 – Катерина Шевцова

— А я не филолог. Читать не умею! – произнес я невозмутимо, мой взор упал на дверной косяк. На кухне наступила идеальная тишина. Было слышно, как летают мухи в соседней комнате. Через пару минут это спокойствие нарушил истошный крик матери:

— Ах, не филолог! А в нашем доме нет места для математиков! Собрал свои хахаряшки и пошел вон! Чтобы духу твоего здесь больше не было! – ее глаза покраснели от злости, волосы стали дыбом, а скулы четко проявились. Это означало, что нервы матушки на пределе, и она всерьез выгоняет меня.

Я наскоро оделся и взял рюкзак. Вася хотел уйти со мной, но мать крепко схватила его за руку и отправила в комнату.

— Тебе тут никогда не будут рады! – отрезала матушка и захлопнула дверь.

Я вышел из подъезда, вдохнул прохладный воздух, и, потупив взгляд, начал рассуждения о несправедливом решении матушки. Затем я начал осматриваться в надежде найти лавочку, но на глаза попался интересный куст. Я подошел к нему ближе и стал внимательно его рассматривать. Высота составляла примерно 2 метра, пожелтевшие снежные листья напоминали смородину.

— Ну ничего, – произнес я, обращаясь к одному из листочков, – выгнала и выгнала. И в коробках люди живут, зато без кредитов и ипотек… Поеду обратно, в Россию. Все равно через 3 дня каникулы закончатся.

— Боже ты мой! С кустом разговаривает! Я сейчас скорую вызову! Мальчик, по наклонной идешь! – я услышал громкие некультурные доводы бабушки о том, что я псих. Но с кем еще можно поговорить, когда друзья и знакомые заняты Санта Барбарой, а дома одни филологи…

— Нет-нет, не нужно, Вы чего! Я просто биолог, изучаю смородину, – мои руки сорвали один из листочков и невольно протянули его женщине. Та, вроде бы, успокоилась.

Я дома.

Прошел год.

Прошел еще один год.

Миновал год.

Утро. За окном светило яркое солнце, которое изредка заполняли бледные тучи. На улице носились ребятишки, а первый октябрьский снег валил большими хлопьями. Вот уже почти два месяца я работаю в администрации школы. Я – заместитель директора. Возможно, вы подумаете, что это очень кропотливая и сложная должность. Да, это так, но мне очень нравится мое поприще, тем более, этого поста я добивался очень долго и усердно.

С кухни доносился громкий свист – это вскипел чайник. Я налил кофе и сел за стол. У меня было прекрасное настроение. Помимо хорошей должности, я учил множество замечательных ребятишек, у большинства которых была сильная тяга к изучению моих предметов. Казалось, что еще нужно?! Я счастлив! Школа действительно стала для меня вторым домом. Позавтракав, я направился в комнату, взял с полки темно-кофейный потрепанный дневничок ручной работы, который смастерил еще в детстве; открыл пустую страницу в конце брульона, и черной гелиевой ручкой начал писать: «26 октября. Я счастлив», однако, дописать последнее слово не успел – в дверь позвонили. На пороге я встретил мальчишку лет 16, он протянул мне белый конверт с красной маркой и вполголоса произнес: «Это Вам. Пошта». Я поблагодарил мальчика, угостил его парой конфет и отправился читать содержимое конверта. Когда глаза увидели «3312» в конце послания, то душа, ностальгируя, обрела чувство тоски, появилась некая апатия, которая вот-вот сменится декадансом, в голове пронеслись воспоминания: голубые глаза, наполненные любовью, бледная обертка, а затем громкое «горько» у алтаря. Моя кожа обрела бледный оттенок, а руки задрожали, уронив письмо. «Ну и подарочек на день рождения», – подумал я. Мне написала Тата с просьбой прийти к ней домой в 15.00 27 октября, поговорить о чем-то чересчур важном. Я согласился.