Он был уже готов закрыть дневник, когда выхватил глазами эту строчку. Роджер покосился на дверь. В доме было тихо; женщины возились на кухне, и возле кабинета никто не слонялся.
Прошлой ночью мне снилось, что я занимаюсь любовью с Роджером.
На этот раз я не наблюдала за происходящим со стороны, как обычно во сне. Даже не понимала, что я — это я. Была только дикая страсть, которую мы разделили на двоих, не сознавая, где заканчивается он и начинаюсь я.
Самое смешное, что я даже Роджера не воспринимала как Роджера. У него было какое-то тайное имя, совсем другое, но я знала, что все равно это он.
(Всегда думала, что у каждого есть тайное имя, которое нельзя выразить словом. Например, я — это в любом случае я, будь я Брианной или нет. Себя можно называть «Я», но как тогда быть с другими?)
Так вот, во сне я знала настоящее имя Роджера, только не зацикливалась на нем. Лишь в самом конце вдруг подумала: «Эй, оно ведь отлично ему подходит!»
А потом случилось это, и весь мир затрясся и растаял…
Оставшуюся часть строки Брианна закрасила чернилами и подписала:
Ни одному писателю не под силу передать это чувство!
Роджер громко расхохотался — и тут же притих, торопливо озираясь. На кухне по-прежнему звенели голоса, но в коридоре было тихо, и его взгляд снова будто магнитом притянулся к дневнику.
Я лежала зажмурившись — во сне — и чувствовала, как угасает в теле страсть. А когда открыла глаза, оказалось, что на мне лежит Стивен Боннет.
От ужаса я сразу пришла в себя. Горло сводило, будто от крика, но ни Роджер, ни ребенок не проснулись. Меня бросало то в жар, то в холод, я вся взмокла, сердце колотилось как бешеное. Очень не скоро удалось успокоиться и снова уснуть — только когда птицы запели.
Собственно, именно они и помогли мне уснуть. Па (да и отец, если подумать) всегда говорил, что сойки и вороны чувствуют опасность; в лесу надо к ним прислушиваться. Возле дома у нас много соек, и потому я знала, что в безопасности.
Внизу страницы оставалось немного места. Роджер взмокшими пальцами перевернул лист, и сердце застучало в ушах. Запись продолжалась. И если вначале почерк был кривым и неровным — Брианна торопилась изложить переживания, — то здесь буквы оказались выписаны аккуратно, словно изначальный страх улегся и Брианна успела все обдумать.
Я пыталась забыть, но не получается. Сон снова и снова лезет мне в голову, пришлось даже уйти из дома. Мама взяла Джемми, и я смогла побыть одна. Села в травяном сарае, закрыла глаза, пытаясь вспомнить каждый эпизод сна и смакуя приятные моменты. Пусть самый конец, со Стивеном Боннетом, меня напугал, но я все равно хотела сохранить этот сон в памяти. Возможно, тогда я смогу повторить его с Роджером в реальности.
Только я сомневаюсь, что получится, — пока не вспомню тайное имя мужа.
Здесь запись обрывалась. Дальше шли пересказы других снов, но Роджер не стал их читать. Он медленно закрыл дневник и поставил его на полку. А потом долго стоял, глядя в окно и нервно теребя пальцами шов на штанине.
Часть 5
«Ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться»[64]
— Как думаешь, они разделят ложе?
Джейми даже не попытался понизить голос. К счастью, мы стояли на дальнем краю веранды и новобрачные не могли его услышать. Впрочем, кое-кто в нашу сторону все же повернулся.
