Книга Огненный крест, страница 229 – Диана Гэблдон

— Понятно, — медленно произнес он. — Что ж, это все объясняет, правда?

Еще как. Покойный мистер Бердсли при всей черноте своей души был белым. Фанни, зная, что младенец выдаст ее измену, решила бросить его и сбежать. Интересно, таинственный отец ребенка как-то связан с трагедией в доме Бердсли?

— Почему она была так уверена, что ребенок черный? Она ведь ее толком и не видела. Рожала-то в темноте. Возможно, тогда не сбежала бы…

— И все же сбежала. Как думаешь, кто отец?

Бердли жили отшельниками, вряд ли вокруг Фанни крутилось много мужчин, кроме разве что индейцев, с которыми торговал ее муж. Бывают ли монгольские пятна у здешнего коренного населения?

Джейми обвел взглядом пустынный лес и взял ребенка.

— Думаю, в Браунсвилле все выясним. Идем, саксоночка.

* * *

Чтобы не задерживаться с младенцем на руках, Джейми решил оставить коз здесь.

— Ничего с ними не случится, — сказал он, рассыпая остатки сена. — Козы не уйдут от своего вожака — а тебе пока деваться некуда, да, bhalaich?

Он почесал Хирама между рогами, и мы тронулись в путь под обиженное блеяние коз, привыкших к нашей компании.

Погода портилась: стало чуть теплее, и снег уже не сыпал сухим порошком, а валил большими мокрыми хлопьями.

Укутанная в несколько платков и толстый плащ с капюшоном, девочка лежала на перевязи у моего живота. Джейми постоянно кашлял, но выглядел уже здоровее, чем утром, — ответственность за нас его приободрила.

Он ехал позади меня, высматривая пантер и прочие угрозы. Хотя я на месте любой уважающей себя кошки — особенно сожравшей козлиную тушу — вместо того, чтобы морозить лапы на снегу, свернулась бы калачиком в уютном логове.

Малышка спала беспокойно — сучила ножками, словно все еще толкалась в тесной матке.

— Ты выглядишь так, будто носишь ребенка, саксоночка.

Я обернулась через плечо: Джейми глядел из-под полей шляпы с насмешкой, хотя в глазах у него было что-то еще. Возможно, затаенная грусть?

— Наверное, потому, что я и впрямь несу ребенка, — парировала я. — Только чужого.

Легкие толчки в живот, пусть и снаружи, а не изнутри, действительно навевали мысли о беременности.

Джейми подвел Гидеона ближе. Жеребец фыркнул и мотнул головой, желая вырваться вперед, но Джейми удержал его тихим «Seas!», и тот затих, выпуская из ноздрей пар.

— Волнуешься за нее? — спросил Джейми, кивком указывая на лес.

Нет нужды уточнять, о ком он. Я кивнула, поглаживая кривую спинку младенца. Что Фанни делает там, одна? Заползла, как раненый зверь, в какую-нибудь нору, чтобы умереть? Или бредет вслепую, мечтая найти неведомое укрытие… может, тот самый Чесапикский залив, манящий воспоминаниями о бескрайних водах, просторе и счастье?

Джейми подался ближе и положил руку поверх моей. Холод его пальцев просочился даже сквозь одежду.

— Она сделала свой выбор, саксоночка. А ребенка доверила нам. Мы позаботимся о девочке — вот и все, что можно сделать для той женщины.

Я не могла взять его за руку, поэтому просто кивнула. Легонько сжав мне пальцы, Джейми отъехал, а я уставилась перед собой, смаргивая капли с ресниц.

Когда впереди наконец показался Браунсвилл, тревоги о Фанни Бердсли отступили перед опасениями за ее дочь. Ребенок проснулся, заплакал и замолотил меня кулачками, требуя молока.

Я привстала в седле, всматриваясь сквозь снег. Большой он хоть, этот Браунсвилл? Пока за соснами и лаврами я видела одну лишь крышу. Мужчины в Гранит-Фолс говорили, что поселение крупное, — но что значит «крупное» по меркам здешней глуши? Каковы шансы, что тут найдется хоть одна кормящая мать?