Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 633 – Диана Гэблдон

Однако, прежде чем она успела нанести удар, в проеме кухонной двери мелькнула тень и раздался короткий стук по косяку.

— Mein Herr?^[320] — Гюнтер, конюх из платной конюшни, услугами которой частенько пользовался Хэл, с подобострастным видом застыл в дверном проеме в своем кожаном фартуке.

— Ja? Was ist das?^[321] — спросил Грей.

Мойра, занесшая руку для удара, на миг замерла и подозрительно прищурилась, переводя взгляд с него на Гюнтера и обратно.

Гюнтер пожал плечами, поднял брови, как бы снимая с себя ответственность, и протянул аккуратно сложенную записку, запечатанную свечным воском. Он махнул рукой через плечо, показывая, что кто-то дал ее в конюшне. Грей порылся в кармане в поисках монеты, достал пенни и шиллинг, отдал шиллинг и, коротко поблагодарив, взял записку.

Сперва он подумал, что она для Хэла, но записка была адресована «лорду Джону Грею». Лаконичный, секретарский стиль совершенно не вязался с тем таинственным способом, каким ее передали. Сообщение, написанное тем же почерком, было не менее загадочным.

Милорд!

Мне сказали, что однажды на Вас работал человек по имени Томас Берд. Этот господин приплыл из Англии на моем корабле «Паллада» и рассчитался за свой проезд при посадке. Однако на борту он познакомился с молодой леди, которая не оплатила поездку, вместо этого спрятавшись в трюме. Мистер Берд изъявил согласие внести оплату за ее проезд, дабы шериф не упек ее в тюрьму, но у него нет наличных денег для этой цели. Не желая заключать такую миловидную молодую женщину в местную тюрьму, я спросил, нет ли, случайно, у мистера Берда друзей, которые взяли бы на себя его расходы. Он отрицал, не желая полагаться на свои знакомства, но я слышал, как он упомянул Ваше имя, и поэтому осмеливаюсь сообщить вам о его обстоятельствах.

Если Вы хотите помочь мистеру Берду или хотя бы поговорить с ним, он все еще на борту. «Паллада» пришвартована на самой восточной пристани у складов.

Ваш смиреннейший и покорнейший слуга, сэр,

Джон Дойл, капитан

— Весьма необычно, — проговорил Грей, переворачивая бумагу, как будто надеялся отыскать на оборотной стороне дополнительные сведения.

— О, ничего необычного, сэр, — заверила Мойра, вытирая рукой вспотевший лоб. — Это всего лишь самка.

— Что?

— Самка, говорю, — повторила она, указывая на обезглавленную рыбу. — Их яйца называются икрой.

— Хм…

Грей увидел, что кухарка не только отрезала голову, хвост и плавники, вскрыла большое плоское тело и выскоблила внутренности, но и отложила на тарелку внушительную массу какой-то темной маслянистой субстанции — предположительно рыбьей икры. На покрытой чешуей столешнице, где сама рыба превращалась в обед, места не хватило, посему тарелка дожидалась своей очереди на полке.

— Понятно, — сказал он. — Как думаете, может, подать ее с яйцами?

— Вы читаете мои мысли, милорд, — заверила она. — Свежие гренки с яйцами пашот, икрой и капелькой растопленного масла сверху. «Хорсдевр»^[322], как называет их его светлость.

— Чудесно, — улыбнулся Грей. — Вернусь к ужину вовремя!

Если бы не внезапное упоминание особи женского пола, он, возможно, никуда не пошел бы. Однако разговор о самках напомнил ему о присущей Томасу слабости к молодым женщинам, от которой тот (насколько знал Грей) строго воздерживался во время двух своих браков. В последнем письме Том — писавший нечасто, но хорошо — сообщил о недавней смерти второй жены. Поскольку его старшему сыну уже исполнилось восемнадцать, Том решил на какое-то время оставить дела на юного Барни и съездить в Германию, где не бывал со времен их давнего знакомства с графом фон Намценом. Он умолял лорда Джона передать сердечный привет графу, если лорд Джон с ним свяжется.