Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 478 – Диана Гэблдон

— Нет! Нет! — Женщина, должно быть мать детей, вырвалась из рук сопровождающих и побежала к повозке, пытаясь забраться внутрь, во весь голос крича: — Нет, нет! Отпустите меня с ними, не отнимайте их у меня, нет!

Толпа испуганных, потрясенных друзей окружила женщину, оттаскивая ее назад, пытаясь успокоить ее силой сострадания.

— Господи, — сдавленно произнесла Брианна.

Уильям видел, что сестра не в силах оторвать глаз от душераздирающей сцены, а по ее лицу текут слезы. Он неожиданно вспомнил детей, играющих возле дома Брамби, — ее детей.

Уильям положил руку на предплечье Бри — она выпустила поводья и уцепилась за него, как утопающая, с поразительной для женщины силой. Несколько человек подошли и подняли оглобли, колеса повозки заскрипели, и небольшая процессия начала свой скорбный путь. Мать перестала плакать; она шла за повозкой будто во сне, спотыкаясь на нетвердых ногах через каждые несколько шагов, несмотря на поддерживавших ее двух женщин.

— Где ее муж? — прошептала Брианна больше себе, чем Уильяму. Однако он ответил:

— Вероятно, в армии.

Шансы, что он остался жив, невелики. Судя по всему, сестра тоже это понимала.

Ее собственный муж бог знает где. Брианна избегала отвечать, когда он спрашивал, но, очевидно, Маккензи тоже принадлежал к повстанцам. Если он участвовал в недавней битве… нет, скорее всего, он выжил, напомнил себе Уильям. Она не расспрашивала о нем, пока мы были в лагере. Почему? Тем не менее он чувствовал, как по руке сестры пробегает легкая дрожь, и ободряюще сжал ее ладонь.

— Месье? — раздался у левого стремени пронзительный голос. От испуга Уильям дернулся в седле, и его лошадь переступила ногами.

— Что? — сказал он, скептически глядя вниз. — А ты еще кто?

Маленький черный мальчик (Господи, да на нем же остатки темно-синей формы. Наверное, барабанщик или был до недавнего времени…) отвесил торжественный поклон. Его лицо, ухо и рука с одной стороны почернели от копоти, на одежде виднелась кровь, однако он не выглядел раненым.

— Pardon, monsieur. Parlez-vous Français?^[256]

— Oui, — удивленно ответил Уильям. — Pourquoi?^[257]

Ребенок (нет, он старше, чем выглядит, лет одиннадцати-двенадцати) выпрямился, глядя в глаза Уильяму, откашлял комок черной мокроты и сплюнул, затем тряхнул головой, словно приводя мысли в порядок.

— Votre ami a besoin d’aide. Le grand Indien^[258], — уточнил он.

— Что-то насчет Джона Синнамона? — нахмурилась Бри. Она смахнула катившиеся по лицу слезы и села прямо, тоже собираясь с мыслями.

— Да. Он говорит… Вы понимаете по-французски?

— Немного. — Она смерила его взглядом.

— Ясно. — Уильям повернулся к мальчику, который слегка покачивался от усталости, глядя на что-то невидимое. — Dites-moi. Vite!^[259]

И тот поведал все как на духу.

— Stercus, — пробормотал Уильям, затем повернулся к сестре. — Похоже, вербовщики с французских кораблей услышали, как Синнамон говорит по-французски с кем-то на берегу; они пошли за ним и попытались схватить. Он сбежал и спрятался… мальчик говорит — в пещере, хотя это маловероятно… Как бы то ни было, ему нужна помощь.

— Тогда едем. — Брианна подобрала поводья и огляделась, оценивая пространство для разворота.

Уильям уже перестал удивляться ей — почти.

— Вы в своем уме? — как можно вежливее поинтересовался он, а затем добавил, обращаясь к своей лошади: — Steh.