Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 481 – Диана Гэблдон

Джон бросил бумагу, будто она горела огнем.

— Господи. Хэл…

Брат, покачиваясь, поднялся из-за стола; лицо его было пустым от потрясения и таким же серым и помятым, как письмо.

Джон обхватил брата, всеми силами стараясь его удержать. Хэл сейчас больше походил на портновский манекен, если не считать глубокой дрожи, которая пробегала по его телу.

— Нет, — прошептал Хэл и с неожиданной силой судорожно сжал плечи Джона. — Нет!

— Я знаю, — тихо ответил Джон. — Знаю.

Он гладил брата по спине, чувствуя костлявые лопатки под тонким красным сукном, и периодически повторял: «Я знаю», пока Хэл вздрагивал и глотал воздух.

— Шшш, — успокаивал Джон, медленно переступая с ноги на ногу и покачивая неподатливую фигуру брата. Разумеется, он не надеялся унять горе Хэла, просто никаких других слов утешения в голову не пришло. Конечно, еще он мог сказать: «Все наладится», — но к чему лукавить.

Подобное уже было раньше, смутно подумал Джон. Не в захламленном кабинете, а в гостиной старого дома в Гаване, где с потускневшей штукатурки нарисованный ангел с распростертыми крыльями сочувственно наблюдал, как он обнимал свою мать, оплакивающую смерть его кузины Оливии и ее маленькой дочки.

В горле у Джона застрял ком размером с мяч для гольфа, но сейчас он не мог проявить слабость, как и тогда в Гаване.

Хэл не на шутку расхрипелся. Джон слышал его затрудненные вдохи и слабый свист, с каким выходил воздух.

— Сядь. — Он подтолкнул брата к стулу. — Постарайся взять себя в руки. Еще немного, и ты не сможешь дышать, и я, черт возьми, не знаю, что с этим делать. Так что просто перестань, — твердо добавил он.

Хэл сидел, уперев локти в колени и обхватив голову руками. Он все еще дрожал, но первый приступ горя прошел. Теперь он выдыхал и снова втягивал воздух в ритмичной, размеренной манере, которой, должно быть, научила его Клэр Фрэзер, чтобы он не умер от удушья. Джон не в первый раз за время их общего знакомства почувствовал благодарность к ней.

Он пододвинул еще один стул и сел, ощущая внутри пустоту. Несколько секунд он не мог думать. Ни о чем. Мысли улетучились из головы. На маленьком столике позади Хэла стояла бутылка. Джон встал, взял ее, выдернул пробку зубами и отхлебнул, не заботясь о содержимом.

Это было вино. Он сглотнул, сделал вдох, затем вложил бутылку в руку Хэла.

— Дотти жива, — сказал он, садясь. — Помни, она жива.

— Да? — выдавил Хэл между вздохами. — Хантер пишет, она была… больна. Очень.

— Хантер — врач, и хороший, — твердо заявил Джон. — Он не позволит ей умереть.

— Он позволил умереть моей внучке, — с горячностью проговорил Хэл, позабыв дышать. Его тут же настиг приступ кашля, рука, сжимающая горлышко бутылки, побелела.

— Малышка была его дочерью, — сказал Джон, забирая бутылку. — Твой зять не виноват в ее смерти. Просто люди умирают, и тебе это известно. Будь добр, перестань разговаривать и дыши, черт возьми.

— Мне известно… лучше… чем кому бы то… ни было, — выдавил Хэл и опять закашлялся. Выбившаяся прядь прилипла к его лицу. Темные волосы местами были белыми; Джон не мог сказать, только ли из-за пудры.

Конечно, Хэлу известно. Его первый ребенок умер при рождении вместе с матерью. Минуло много лет, но такие вещи никогда не проходят бесследно.

— Дыши, — приказал Джон. — Мы должны привезти Дотти, верно? Я не могу сперва найти ее, а потом сообщить, что ты умер.