Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 419 – Диана Гэблдон

— Среди вас, случайно, нет переговорщиков? — с улыбкой спросила она, занимая свое место.

— Не думаю, — осторожно ответила Рэйчел и посмотрела на Сильвию. Та покачала головой.

— Нет, хотя я о них слышала. — Она повернулась к Рэйчел и пояснила: — Поскольку Друзья известны своей беспристрастностью и приверженностью миру, иногда их приглашают вести переговоры между… конфликтующими сторонами, — закончила Сильвия, с сомнением взглянув на Кэтрин Брант.

— Да, верно. — Миссис Брант налила чай через серебряное ситечко с цветочным орнаментом, и призрак полузабытого аромата поднялся из чашки.

— Чай! — невольно вырвалось у Рэйчел, и она тут же покраснела. Тайенданегеа широко улыбнулся ей сквозь пар.

— Он самый. — Хозяин вздернул бровь. — Полагаю, вы теперь нечасто видите чай?

Вопрос был деликатный, однако Йен заранее это предусмотрел. Он сказал Рэйчел, что не намерен утаивать свои политические взгляды, так как неизвестно, сколько Тайенданегеа уже знает.

— Нет, — просто ответил Йен, беря булочку с цветастой фарфоровой тарелки, поднесенной ему слугой. — Мой дядя от него чихает.

Вокруг глаз Бранта собрались веселые морщинки.

— Наслышан о вашем дяде, — заметил он. — «Девятипалый» — так его прозвали среди ирокезов?

Рэйчел слышала это впервые, а вот Йен либо уже знал, либо сумел скрыть удивление.

— Да. Тсалаги называют его «Убийца медведей».

— Человек с несколькими именами, — довольно изрек Брант. — А генерал Вашингтон, полагаю, называет его своим другом.

— Он друг свободы, — пожал плечами Йен.

— У вас прекрасный чай, что и говорить, — вдруг обратилась Дженни к миссис Брант, хотя и поставила чашку недопитой. — И красивый дом. Давно вы здесь живете?

Рэйчел гадала, являлось ли слово «свобода» условным сигналом между матерью и сыном или же оно естественным образом всплыло в разговоре, балансирующем на грани политики и светской учтивости. Как бы то ни было, Кэтрин Брант ответила на вопрос Дженни, и женщины легко перешли к обсуждению дома и убранства, а затем от узоров на фарфоре — к еде, после чего беседа стала по-настоящему теплой.

Несмотря на искренний интерес к кукурузному супу и жареным хлебцам, Рэйчел прислушивалась к мужскому разговору, который легко перескакивал с английского на мохок и обратно. Время от времени она различала имена, например могавское имя Смотрящего на Луну и Оуневатерика — прозвище, данное индейцами генералу Ли. И тут ее ухо уловило имя, которого она ждала: Вакьотейеснонса.

Рэйчел старалась не слушать и заставляла себя не смотреть на Йена. Она скорее почувствовала, чем увидела пристальный взгляд Дженни на сына.

Что бы ни говорили об этой женщине, разговор продолжался недолго, ибо вскоре Брант повернулся к Рэйчел и спросил о ее брате Дензиле, которого повстречал в Олбани, после чего турбулентные потоки застольной беседы слились в единое плавное течение.

Теперь, когда с Работающей Руками на ближайшее время было покончено, Рэйчел могла перевести дух и поразмыслить над неординарностью застолья и его хозяина — в настоящий момент тот любезнейшим образом болтал с Сильвией Хардман.

Неужели они сидят здесь и ведут самые обычные разговоры с человеком, который, по слухам, убивал сам и приказал убить множество людей?

Ты ведь не только садишься обедать с Джейми Фрэзером, ты любишь и уважаешь его, — заметил ее внутренний свет. — Разве он не делал того же?