Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 417 – Диана Гэблдон

— Именно, — подтвердил Йен. — Или хотя бы клочок земли. Надень свои серебряные часы, мам, хорошо? И если ты не против, Друг Сильвия, накинь запасной плащ Рэйчел.

Ни у одной из женщин не было яркой одежды. Дженни все еще носила вдовье одеяние, у Сильвии имелось только одно платье без дырок, а в скромном дорожном гардеробе Рэйчел единственным богатым украшением оказалась меховая подкладка ее лучшего плаща. На ней настоял Йен: в данном случае речь шла скорее о выживании, чем о тщеславии. Но, по крайней мере, одежда была чистой и приличной, из добротной шерсти, а корсаж у Дженни — из плотного черного шелка.

— Зато у нас под ногтями нет грязи или ошметков животных, — заметила Дженни. — И чепцы хорошие, хотя немного кружев не повредило бы.

Добродушно покачав головой, Йен надел поверх рукавов куртки три браслета — два серебряных и один из полированной меди. Затем наклонился и заглянул в предоставленное хозяйкой крохотное зеркало для бритья, чтобы поправить в прическе яркие синие и красные перья, которые ему достал Джон Куинси Майерс. Тот утверждал, что они от попугая ара, хотя саму птицу описать не смог, потому что никогда ее не видел, не считая горстки перьев.

— Йен, скажи еще раз, как произносится имя этого джентльмена, — попросила Рэйчел, безуспешно пытаясь совладать с волнением.

— Тай-ЕН-да-не-геа. — Занятый своей головой, Йен не отрывался от зеркала. — Хотя это не имеет значения; его английское имя — Джозеф Брант.

— Брант, — повторила Рэйчел и сглотнула.

— А моя… женщина, которую мы приехали навестить, — Вакьотейеснонса, — добавил он с показной небрежностью и ухмыльнулся отражению Рэйчел. — Просто чтобы ты знала, когда мы будем о ней говорить.

Дженни фыркнула и увела Рэйчел в соседнюю комнату, оставив маленькую тесную спальню в распоряжение Йена.

— С ней-то поговорить нам вряд ли удастся, — прошептала она Рэйчел, едва они перешли в крохотную гостиную. — А то я спросила бы, как будет на мохоке «Пошла прочь, бесстыжая шлюха». Хотя, наверное, это не совсем вежливо.

— Пожалуй, — согласилась Рэйчел, чувствуя, как на душе немного полегчало. — Но если узнаешь, скажи мне. На всякий случай.

Дженни покосилась на невестку.

— А еще Друг, — сказала она с притворным неодобрением. — Хотя полагаю, свет Христа внутри не мешает женщине быть бесстыжей шлюхой… — Она сжала запястье Рэйчел свободной рукой. — Не переживай, дочка. Парень тебя любит. Уж тебе, конечно, это известно?

— Ни капельки не сомневаюсь, — заверила она Дженни. Так и было, правда. Ее беспокоили дети. Дети Эмили.

Однако выбирать Йену, и только ему. В этот момент он вышел из спальни во всем своем великолепии. Несмотря на внешнее спокойствие мужа, Рэйчел буквально слышала, как от волнения у него бурлит кровь, и застыла с плащом в руках.

— Возможно, мне лучше остаться с детьми. Не сходить ли тебе сначала одному? К… к…

— Нет, — сказал он тоном, не терпящим возражений, и подхватил Огги на руки. — Нас пригласили на чай.

* * *

К ее безграничному удивлению, это и в самом деле оказалась чайная церемония: официальный прием в элегантной гостиной, которая вполне могла принадлежать успешному бостонскому негоцианту. Джозеф Брант и одет был как негоциант — в солидный костюм, хотя синее сукно чуть выше локтя стягивал широкий серебряный браслет, а со шнурка в заплетенных волосах свисали два маленьких ярко-красных пера.