Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 388 – Диана Гэблдон

Роджер пригляделся к девушке: она была мулаткой с кофейного оттенка кожей и кудряшками цвета темной карамели. Причем старше, чем ему показалось вначале, — скорее всего, ей уже исполнилось восемнадцать. За внешней игривостью проглядывали сметливость и практичный ум.

— Если управитесь за час, — сказала она. — В четыре придет другой клиент.

— Часа вполне достаточно, — заверил ее Фергус. — Нам просто нужно где-то спокойно посидеть и собраться с мыслями. Как насчет бокальчика вина?

Пару мгновений она разглядывала его, склонив голову набок, — ни дать ни взять птичка, пытающаяся определить, не скрывается ли под опавшим листом жирный червячок. Затем деловито кивнула.

— Попрошу Барбару принести. Adieu, mon brave!^[214] — Поцеловав кончики своих пальцев, она легонько коснулась щеки удивленного Роджера и убежала по коридору, роскошью убранства не уступавшему предыдущему особняку. Правда, картины на стенах борделя были значительно лучше.

— Идем, — шепнул Фергус, тронув его за плечо.

Гостиная оказалась небольшой уютной комнатой с французскими окнами, выходящими на маленький балкон; длинные кружевные занавески почти не шелохнулись при их появлении.

— Это практически мой второй дом. — Фергус сел, небрежно махнув в сторону двери.

— Можешь не объяснять, — пробормотал Роджер.

Фергус рассмеялся.

— Думаешь, Марсали не знает? Конечно, у меня есть секреты от жены — как и у любого другого мужчины, — но этот не из их числа.

Немного успокоившись, Роджер выудил из кармана не слишком чистый носовой платок и вытер лицо. Он заметил, что старается обходить крошечный участок, которого касались пальцы мисс Маргаритки, и решительно потер его, прежде чем убрать платок.

— Мужчины, с которыми мы только что встречались… — заговорил Фергус, промокая потное лицо. — Я их узнал.

— Правда?

— Пижона зовут Персиваль Бошан, хотя прежде он использовал другое имя — возможно, у него их несколько. Он уже не в первый раз суется ко мне с этой дребеденью — что я, мол, отпрыск высокородного господина, обладателя титула и земель.

Фергус скорчил презрительную гримасу, и Роджер едва не прыснул: уж больно комично прозвучало исковерканное на французский манер слово «дребедень».

— Одно время, — Фергус придвинулся ближе и понизил голос, — Бошан был кем-то вроде адъютанта при графе Лафайете. Когда я в очередной раз послал его к черту (при первой встрече я тоже отказался с ним разговаривать), он вдруг начал мне угрожать. Chienne^[215], — брезгливо добавил он.

— Chienne? — переспросил Роджер, старательно выговаривая все звуки. — Почему ты обругал его словом женского рода?

Фергус искренне удивился.

— Конечно, есть и другие подходящие слова… — Он наморщил лоб, старательно припоминая. — Но неужели ты и сам не заметил?

— Э-э… — Роджера вдруг бросило в жар — и знойная погода была тут ни при чем. — Вообще-то нет. Подумал, что он просто… гм… француз. Такой… изящный — понимаешь, о чем я?

Фергус покатился со смеху, и Роджер смущенно кашлянул.

— Хочешь сказать, Персиваль — один их тех, кого в Шотландии называют «Нэнси-голубок»? Какое отношение это имеет к нынешней ситуации?

Фергус, который все никак не мог успокоиться, тряхнул головой.

— Oui. Мужчинам с подобными пристрастиями — когда они настолько очевидны — нельзя доверять. Эти типы всегда боятся публичного разоблачения. За ним явно кто-то стоит.