Книга Написано кровью моего сердца, страница 507 – Диана Гэблдон

Состояние не смертельное, но отвратительное и вызывает огромные неудобства. Внутренняя сторона бедер Софронии опухла и была покрыта красными пятнами; кожа, постоянно подверженная влаге, размякла и стала липкой. «Будто непроходящая сыпь от пеленок», — подумала я, сдерживая примитивное желание отыскать мистера Брэдшоу и проделать в нем пару свищей.

Во время осмотра я говорила с Софронией, чтобы успокоить ее, и вскоре она начала отвечать, хотя все таким же едва слышным шепотом. Ей тринадцать. Да, мистер Брэдшоу уложил ее в свою постель, а она не возражала. Он сказал, что жена плохо с ним обращается — а все слуги знали, что это правда. Мистер Брэдшоу был добр и обходителен: когда Софрония забеременела, он перевел ее из прачечной на кухню, где всегда есть хорошая еда и не надо надрывать спину, таская белье.

— Он расстроился. Когда ребенок умер, — тихо добавила девушка, пока я вытирала грязную струйку между ее ног, — он плакал.

— Неужели, — бесстрастным тоном отозвалась я. Сменила полотенце между ее ног на чистое, а грязное бросила в ведро с водой и уксусом. — Когда… в смысле, как давно это случилось?

Софрония нахмурила брови, но чистая юная кожа на ее лбу почти не сморщилась. Интересно, она умеет считать?

— Еще до заготовки колбас, — неопределенно ответила она.

— То есть осенью?

— Да, мэм.

А сейчас уже середина декабря. Я полила грязную руку водой, выдавила на ладонь немного мыла и подумала, что пора бы купить щеточку для ногтей.

Миссис Брэдшоу вернулась, однако заходить не стала: ее силуэт виднелся за шторами, тень от торчащих из шляпы перьев была похожа на вихор.

Я задумчиво притопнула ногой, привела себя в порядок и пошла открыть дверь.

— Вероятно, я сумею помочь, — сразу сказала я, застав ее врасплох.

— Как? — удивленно спросила она. Миссис Брэдшоу выглядела обеспокоенной, но не успела принять натянутое выражение лица, с которым сюда заявилась.

— Заходите, а то на улице такой ветер. — Я провела ее внутрь, положив руку на спину. Миссис Брэдшоу оказалась очень худой, позвонки проступали даже сквозь корсет и пальто.

Софрония сидела на столе, положив руки на колени. Заметила хозяйку и сразу опустила голову, уставившись в пол.

Я, как могла, объяснила характер проблемы. Обе понятия не имели о внутреннем строении тела, для них все это — сплошные отверстия, однако общий смысл я донесла.

— Вы же знаете, что раны зашивают — чтобы кожа не расходилась во время заживления? — терпеливо говорила я. — Вот и здесь примерно то же самое, правда, сложность в том, что раны находятся внутри, а ткани очень слабые и скользкие. Зашить их будет очень трудно, и я не уверена, что вообще получится, но попробовать можно.

Действительно, в конце девятнадцатого века врач по имени Дж. Мэрион Симс, борясь именно с этим недугом, заложил основы всей оперативной гинекологии. На разработку методик ушли годы, и мне они были известны, ведь я не раз делала подобную операцию. Ее успех зависел от хорошей анестезии. Опий или виски сойдут для более простых и быстрых вмешательств, а для настолько деликатной процедуры пациент должен быть полностью обездвижен и без сознания. Без эфира не обойтись.

Только как его сделать, не взорвав арендованный домик с десятком родственников? К тому же эфир — вещество легковоспламеняемое, и от мысли об этом меня бросило в холодный пот. И все же, увидев, как на лицах женщины и девушки промелькнула надежда, я решила идти до конца.