Книга Написано кровью моего сердца, страница 499 – Диана Гэблдон

Их семья выжила, однако смерть Анри-Кристиана и пожар оставили в сердцах глубокие раны. Особенно в сердце Жермена.

Боль отражалась в его лице, в походке; у мальчика, прежде такого бойкого и всегда готового к приключениям, больше не горели глаза. Он сутулил плечи, словно ожидал внезапного удара из ниоткуда. Иногда Жермен, на мгновение забываясь, возвращался к своей уверенной поступи и манере речи, но затем его вдруг накрывали воспоминания, нанося действительно внезапный удар.

Йен и Рэйчел следили за тем, чтобы Жермен не оставался в одиночестве, то и дело звали его помочь и давали задания: донести покупки, сходить в лес за хорошей деревяшкой для рукоятки топора или лука. И это шло ему на пользу.

Если Фергус отправился бы в Саванну за Бонни, печатным станком Джейми, Марсали пришлось бы нелегко: тут и беременность, и трудности путешествия со всей семьей, и проблемы с обустройством дома на новом месте. У Фергуса все время уходило бы на запуск печатного дела и разбирательства с местной политической ситуацией. Сквозь трещины в семье Жермен мог бы легко ускользнуть и затеряться.

Интересно, с кем поехала бы Дженни — с ними или с Йеном и Рэйчел? Ее помощь пригодилась бы Марсали, хотя однажды та сказала (и была права): «Йен у нее младший… А она провела с ним так мало времени». Все верно: Дженни по большому счету потеряла Йена, когда мальчику было четырнадцать лет, и увидела его снова уже взрослым мужчиной — к тому же могавком. Я замечала, как она смотрит на Йена, когда он разговаривает или ест, и лицо ее будто светится изнутри.

Я осторожно копалась в куче сохранившихся вещей. Котел Марсали был в целости и сохранности, хоть и покрыт сажей. Несколько оловянных тарелок (одна наполовину погнулась, деревянные же все сгорели) и стопка Библий, спасенных каким-то доброжелателем из гостиной. В переулке на веревке сушилась одежда — уцелело почти все, кроме пары подпаленных рубашек Фергуса и сарафанчика Джоани. Провонявшие дымом вещи можно отстирать щелочным мылом, только вряд ли кто-то захочет снова их надевать.

Кларенс дожевал сено и теперь терся головой о верхнюю балку калитки, заставляя ее греметь и ходить ходуном.

— Чешется, да? — Я поскребла мулу лоб и выглянула на улицу. Джейми все еще разговаривал с мистером Филлипсом, так что я продолжила копаться в вещах.

Под стопкой покрытых копотью сценариев для пьес нашлись часы с боем, принадлежащие Марсали. Конечно, они остановились, но были целыми и приятно тренькнули, когда я взяла их в руки, что вызвало у меня улыбку.

Может, это хороший знак перед дорогой. В конце концов, даже если мы с Джейми — в компании Йена и Рэйчел — немедленно отправимся в Ридж, то все равно не успеем преодолеть горы в Северной Каролине, ведь все перевалы на зиму занесет снегом. Продолжить путь по суше мы сможем не раньше марта.

Не выпуская часов из рук, я вздохнула и представила себе весенний Ридж. Замечательное время для прибытия, а погода — подходящая для занятий строительством и огородом. Можно и подождать.

Я заслышала шаги Джейми по булыжной улочке, которые резко остановились. Я открыла загон и увидела, что он замер у того места, где погиб Анри-Кристиан. Постояв там пару секунд, Джейми перекрестился и пошел в мою сторону. Печальный вид сменился улыбкой, когда он протянул мне небольшой кожаный мешочек.