Книга Написано кровью моего сердца, страница 441 – Диана Гэблдон

Он долго стоял у кровати, с безмолвной благодарностью вглядываясь в их лица, вдыхая их теплый запах, который все еще напоминал о встрече с козами.

Наконец Роджер, подрагивая от холода, решил вернуться в согретую Брианной постель и отдаться манящему сну, но, войдя в кабинет, сначала выглянул в окно.

Крейнсмуир спал, окутанный туманом, булыжные мостовые блестели от влаги в тусклом свете исчезающей луны, и только на чердаке в доме Артура Дункана на противоположной стороне площади горел свет.

А в тени перед домом выдал свое присутствие движением некий мужчина. Он стоял и ждал.

Роджер закрыл глаза, холод наполнил его тело от пяток до макушки. Он вдруг представил зеленоглазую женщину в объятиях светловолосого любовника… как удивлена и напугана она будет, когда этот мужчина исчезнет прямо у нее из-под носа. При этом внутри ее появится невидимое голубое мерцание.

Крепко зажмурившись, Роджер положил руку на холодное стекло и произнес молитву.

5 сентября 1778 года

Я сложила ткань аккуратным квадратом и с помощью щипцов окунула ее в котел с кипящей водой, затем достала, осторожно поводила щипцами в воздухе туда-сюда, чтобы компресс немного остыл. Теперь можно отжать и использовать. Ерзающая на стуле Джоани вздохнула.

— Не три, — на автомате сказала я, заметив, как она тянется рукой к ячменю на правом глазу. — Успокойся, все быстро пройдет.

— Ну конечно, — сердито буркнула Джоани. — Я сижу тут уже целую вечность!

— Не дерзи бабушке, — одернула ее Марсали по пути из кухни в типографию — она несла Фергусу булочку с сыром. — Попридержи язык и будь вежливой.

Джоани застонала, продолжая ерзать на стуле, и показала язык вслед матери, когда та ушла. Заметив мой взгляд, она устыдилась и быстро засунула язык обратно.

— Понимаю, — с сочувствием сказала я. Когда прикладываешь компресс к глазу, десять минут и правда кажутся вечностью. Особенно если делаешь это по шесть раз на дню последние двое суток. — Придумай себе какое-нибудь занятие. Можешь рассказать мне таблицу умножения, пока я растираю корень валерианы.

— Бабушка, ну ты что! — возмутилась Джоани, чем сильно меня рассмешила.

— Держи. — Я подала ей теплую припарку. — Знаешь хорошие песни?

Она мрачно выдохнула, раздувая ноздри.

— Сюда бы дедушку. Вот у него куча интересных историй. — В ее сравнении явно звучали обвинительные нотки.

— Если скажешь, как правильно пишется слово «гордеолум», с меня история о жене водяного коня, — предложила я. Здоровый глаз Джоани широко распахнулся.

— Что такое «гордеолум»?

— Научное название ячменя.

— А-а. — Девочку это не впечатлило, но она сосредоточенно нахмурила лоб, произнося слово по слогам себе под нос. И Джоани, и Фелисити отлично справлялись с подобными заданиями, ведь с самого детства они играли с бракованными штампами, печатая друг на друге новые слова.

А что, хорошая идея — занять ее сложными словами, пока Джоани держит компресс. Глаз сильно воспалился: сначала все веко покраснело и опухло, теперь же ячмень уменьшился до размеров горошины, и большую часть глаза стало видно.

— Гор, — начала Джоани и поглядела на меня в поисках одобрения. Я кивнула. — Де… — Я подбодрила ее еще одним кивком, и девочка беззвучно зашевелила губами.