Книга Написано кровью моего сердца, страница 380 – Диана Гэблдон

Миссис Фигг не была склонна держаться подальше. Она громко откашлялась и сказала:

— Прошу прощения за то, что вмешиваюсь, но насколько я поняла, вы, Друзья, считаете женщин равными мужчинам?

— Так и есть, — вместе ответили Рэйчел и Дотти, и все засмеялись.

Миссис Фигг побагровела, будто созревшая темная слива, но не утратила присутствия духа.

— Тогда если эти леди хотят выйти замуж за вас, джентльмены, то почему вы стараетесь отговорить их? Быть может, у вас есть какие-то тайные причины для этого?

Присутствующие здесь женщины одобрительно зашептались, а Денни, до сих пор стоявший, с трудом сохранял спокойствие.

— А половой член у него есть? Ведь без него нельзя жениться, — шепнул кто-то позади меня с отчетливым французским акцентом. Хихикнула Марсали. Я вспомнила нестандартную свадьбу Фергуса и Марсали на карибском берегу и прижала к губам кружевной платок, пытаясь заглушить хихиканье. Джейми трясся от едва сдерживаемого смеха.

— У меня и правда есть причины отговаривать ее, — глубоко вздохнув, признался Денни и поспешно добавил, глянув на Дотти: — Но это не связано с моим желанием жениться на Доротее или моими честными намерениями в отношении нее. Мои причины — а, возможно, и Друга Йена тоже, хотя мне не стоит говорить за него, — совершенно в другом. В общем, я… мы, быть может — чувствуем, что должны рассказать о наших ошибках и недостатках как… как мужей. — Денни в первый раз покраснел. — Чтобы Доротея и Рэйчел могли… прийти к соответствующему… э-э…

— Чтобы они знали, на что идут? — закончила за него миссис Фигг. — Достойное намерение, доктор Хантер…

— Друг, — пробормотал Денни.

— Друг Хантер, — закатив глаза, сказала она. — Но вот что я вам скажу. Во-первых, ваша юная леди, быть может, знает о вас больше, чем вы думаете. — Многие при этих словах засмеялись. — Во-вторых, скажу вам как женщина с некоторым опытом — никто не знает, что его ждет в семейной жизни, пока не вступит в брак. — Под одобрительный гул голосов миссис Фигг опустилась на скамью, давая понять, что сказала все.

В левой части церкви несколько мужчин принялись переглядываться и ерзать. Они пришли сюда с женами, но те сели с правой стороны. Я решила, что это, наверное, квакеры, хотя одеждой они не отличались от других рабочих и торговцев паствы. Мужчины пришли к некоему молчаливому согласию, и один из них встал.

— Меня зовут Уильям Шпрокет, — представился он и кашлянул. — Мы пришли поддержать Друга Хантера, потому что мы тоже Друзья, поступившие так, как подсказала нам наша совесть. Мы поддержали восстание и поступали так, как Друзья обычно не поступают. И в результате нас… исключили.

Он умолк и нахмурился, по-видимому, не зная, как высказать свою мысль. Маленькая женщина в желтом платье поднялась и отчетливо сказала:

— Мой муж хочет сказать, Друзья, что мужчина, который не поступает так, как советует ему его внутренний свет, не может считаться мужчиной. И хотя поступающий по совести мужчина иной раз может причинять беспокойство, это не делает его плохим мужем. — Она улыбнулась Шпрокету и села.

— Да, — с благодарностью в голосе согласился Шпрокет. — Как сказала моя жена, участие в битве не делает нас непригодными к браку. Так что все мы, — он широким жестом указал на своих спутников и жен, сидевших через проход, — пришли, чтобы одобрить и засвидетельствовать твой брак, Друг Хантер.