Книга Написано кровью моего сердца, страница 253 – Диана Гэблдон

Его адъютантами были: лейтенант Шнель, милый немецкий юноша лет девятнадцати из Филадельфии, и незнакомый полный джентльмен в мундире, по виду — ответственный за все отряды ополченцев. Я шла за ними, улыбаясь солдатам и зорко осматривая их на предмет скрытых признаков заболеваний, ран или привычек, которые могут помешать им сражаться. Впрочем, склонность к злоупотреблению выпивкой Джейми распознает и без меня.

Солдат было около трехсот, и большинство из них годились к службе в армии. Я все ходила между ними и кивала, но представляла при этом капитана Леки — будто бы он попал в опасную ситуацию и корчился от боли, я любезно избавляла его от мучений, и он униженно просил прощения за свое предосудительное поведение. Я выбирала между мушкетной пулей в его ягодице, перекручиванием яичка и чем-нибудь преходящим, но уродливым, наподобие паралича лицевого нерва, и вдруг заметила нечто странное.

Напротив меня стоял навытяжку мужчина, держа мушкет у груди и глядя прямо перед собой. Все по уставу, но из окружающих так больше никто не делал. Ополченцы — парни способные, просто они не видят смысла в подобных военных тонкостях. Я посмотрела на солдата и прошла было мимо, но оглянулась.

— Иисус твою Рузвельт Христос! — воскликнула я, и лишь по счастливой случайности Джейми не услышал меня — его отвлек гонец.

Я шагнула назад и заглянула под широкие поля поношенной шляпы. С изборожденного морщинами усталости лица на меня пристально и тревожно смотрел знакомый глаз.

— Черт бы тебя побрал, — хватая мужчину за рукав, шепнула я. — А ты-то что здесь делаешь?

— Если я скажу правду — ты не поверишь, — не шевельнувшись, шепнул он в ответ. — Иди дальше, моя дорогая.

И я пошла бы дальше — так сильно я удивилась, но мое внимание привлекла маленькая фигурка, скорчившаяся за колесом повозки.

— Жермен! — воскликнула я, и Джейми, широко распахнув глаза, обернулся.

Жермен на миг замер, а потом попытался сбежать, но не успел: лейтенант Шнель, оправдывая свою фамилию — «Быстрый», — кинулся сквозь ряды солдат и схватил Жермена за руку.

— Он ваш, сэр? — спросил лейтенант, с любопытством переводя взгляд с Джейми на Жермена и обратно.

— Да, — ответил Джейми тоном, от которого не у одного человека кровь в жилах стыла. — Какого черта…

— Я теперь ординарец! — гордо сказал Жермен, пытаясь высвободиться из хватки лейтенанта Шнеля. — Я должен быть здесь!

— Нет, не должен, — заверил его дед. — И что значит — ординарец? Чей ординарец?

Жермен посмотрел на Джона, потом, осознав ошибку, отвел взгляд, но поздно — Джейми шагнул к Джону и сорвал с его головы шляпу.

Впрочем, лорда Джона Грея узнал бы сейчас лишь тот, кто хорошо с ним знаком. Один его глаз скрывал черный круг, а другой был едва виден из-за грязи и синяков. Джон обрезал свои роскошные белокурые волосы чуть ли не до дюймовой длины, и они сильно испачкались.

Он с вызывающим видом почесал в затылке и вручил Джейми свой мушкет.

— Я сдаюсь, сэр. Лично вам. Как и мой ординарец, — отчетливо произнес Джон, положив руку на плечо Жермена.

Лейтенант Шнель, изумившись, тотчас же отпустил Жермена, словно тот вдруг раскалился докрасна.

— Сдаюсь, сэр, — мрачно сказал Жермен и отсалютовал деду.

Джейми никогда не лез за словом в карман, но сейчас он не нашелся что сказать. Глубоко вздохнув, он повернулся к лейтенанту Шнелю: