Книга Написано кровью моего сердца, страница 233 – Диана Гэблдон

— Спасибо, сэр!

— Еще сходи к хирургу, чтобы он полечил твою руку! — приказал ему вслед Уильям, перекрикивая лошадиное ржание. Мальчишка вжал голову в плечи и ускорил шаг, притворяясь, что ничего не слышал.

Уильям заседлал Гота — он предпочитал сам затягивать ремешки, от которых могла зависеть его жизнь, — оставил того рядом со вторым конем, Мадрасом, и пошел искать конюхов Сазерленда.

Несмотря на суматоху, он быстро нашел их: у Сазерленда было десять коней, великолепных созданий шестнадцати ладоней в высоту, а ухаживали за ними около двенадцати конюхов. Уильям договорился с одним из них и вдруг заметил в толчее знакомое лицо.

— Черт! — выругался он себе под нос — радушно улыбаясь, к нему шел капитан Ричардсон.

— Приветствую вас, лорд Элсмир. К вашим услугам, сэр.

— К вашим услугам, сэр, — как можно добродушней отозвался Уильям.

Что этому мерзавцу понадобилось на сей раз? Не то чтобы он и вправду мерзавец — мало ли что Рэндолл говорит. В конце концов, это Рэндолл может оказаться мерзавцем. Но Уильям был обижен на Ричардсона за Клэр и за себя. При мысли о Клэр вдруг защемило сердце, но он усилием воли отогнал воспоминания. Она ни в чем не виновата.

— Удивлен, что вижу вас здесь, ваша светлость, — произнес Ричардсон, оглядывая суетящийся лагерь. Солнце уже встало и золотило пыль, поднимающуюся от мулов. — Вы ведь находитесь под действием условий сдачи?

Ричардсону явно кое-что о нем известно!

— Так и есть, — холодно согласился Уильям и счел необходимым защититься, хотя и не знал, от чего именно: — Я не имею права сражаться. — Он приподнял руки. — И, как видите, оружия я не ношу.

Уильям вежливым жестом дал понять, что ему нужно сейчас быть в другом месте, но Ричардсон все стоял и с улыбкой смотрел на него. Лицо его выглядело настолько невыразительным, что и родная мать узнала бы его лишь по большой коричневой бородавке на подбородке.

— Ах вот оно что… — Ричардсон подошел ближе и сказал, понизив голос: — В таком случае…

— Нет, — отрезал Уильям. — Я адъютант генерала Клинтона и не имею права пренебрегать своим долгом. Простите, сэр, но меня ждут.

Он развернулся на пятках и с бешено колотящимся сердцем пошел прочь, но с запозданием осознал, что оставил позади коня. Ричардсон до сих пор стоял у края стоянки лошадей и разговаривал с конюхом, который вынимал из земли колышки и наматывал веревку на предплечье. Лошадей и мулов поубавилось, но возле Вестгота их толклось еще немало, и Уильяму удалось незамеченным пробраться к коню и сделать вид, что он занят седельными сумками. Голову Уильям пригнул, пряча лицо от Ричардсона.

Разговор воскресил будоражащие воспоминания о Клэр — она предстала перед мысленным взором такой, какой Уильям видел ее в последний раз: непричесанная, в домашней одежде, но как никогда жизнерадостная. Клэр ему все равно нравится, хотя она больше не мачеха ему… Ох нет, ни черта подобного: Клэр, ныне носящая фамилию Фрэзер, по-прежнему его мачеха — но уже по другому отцу!

Стиснув зубы, Уильям рылся в седельных сумках в поисках фляжки. Зачем этот шотландский прохвост вернулся из своей морской могилы, запутав все и вся? Лучше б он утонул и не вернулся!

«Ты вонючий папист, и при крещении тебя нарекли Джеймсом».

Уильям замер, словно от выстрела в спину. Черт возьми, он вспомнил! Конюшня в Хелуотере, теплый запах лошадей и мешанки из зерна, покалывающая сквозь чулки солома, холодный каменный пол… Он кричал… Почему? Он помнил лишь ощущение безмерного одиночества, полной беспомощности. Это был конец всему. Мак уходил.